Брэд Питт

Опубликовано №2\2007

БРЭД ПИТТ: ПО ТУ СТОРОНУ ЛЮБВИ

Невыносимо хотелось спать. Но как только Брэд засыпал, он снова и снова видел их – детей и стариков, изможденных, едва держащихся на ногах от голода. Они тянули к нему руки, и он никак не мог понять, то ли они зовут его, то ли просят хлеба…

- Не надо никуда лететь, Дженифер. Послезавтра я буду дома, у нас три дня перерыв между съемками.

- Приезжай скорее. Я так скучаю, Брэд. Я тебя очень жду. Целую. Пока.

- Пока.

Брэд стал засовывать телефон в задний карман джинсов и почувствовал, что ему что-то мешает. Он обернулся – за ним стоял маленький Мэдокс, приемный сын Анджелины, а из-за декорации с улыбкой выглядывала она сама. Мэдокс скроил хитрую рожицу, глядя, как обескураженный Питт вынимает из заднего кармана игрушечный пистолет.

- Эй, как ты его туда засунул? Я ничего не почувствовал!

Тот рассмеялся и нырнул за декорацию.

- Прости его, у него такие шутки, - Анджелина вышла и протянула руку за пистолетом, -  Я уделяю ему мало времени, когда снимаюсь, и он начинает хулиганить. Правда, Мэд? Иди, познакомься с Брэдом.

Через минуту Мэдокс уже сидел у Брэда на шее.

- Эй, Мэд, если ты будешь так драть меня за волосы, то мне придется покупать парик.

- Все верно, не давай ему слишком много свободы. А то он оседлает тебя на веки вечные, и будет считать, что так и должно быть.

Солнце клонилось к закату, когда Анджелина и Брэд снова столкнулись на выходе из студии.

Мэдокс спал в коляске, и Анджелина приложила палец к губам. До отеля, где они жили, было всего ничего. Дойдя до дверей, Брэд подхватил спящего Мэдокса на руки и отнес в номер.

- Ты счастливая. Я всегда хотел детей. Много. Шесть! Семь! И чтобы визжали, разбрасывали шмотки, гонялись друг за другом. Тогда это жизнь.

- А что же Дженифер? – Анджелина осторожно стягивала с ребенка сандалии.

- Она тоже хотела. По крайней мере, мне так казалось. Не получилось. Никто не виноват. Мы потом думали взять ребенка, но … У нас сейчас, знаешь, не самый лучший период. Говорят, такое бывает. Проблемы, то, другое… Она срывается на ровном месте, я тоже. Потом сажусь на мотоцикл и гоню куда-нибудь в ночь. Были бы дети, все было бы по-другому. Была бы семья. Но с другой стороны, я до сих себя спрашиваю – смогу ли я быть отцом?

- Не поверишь, до Мэда я тоже терзалась сомнениями, - она укрыла спящего малыша одеялом, положив рядом плюшевого зайца. - Постоянно впадала в депрессии, делала какие-то сумасшедшие вещи. Картины рисовала кровью, спала с ножом под подушкой, занималась сексом с кем попало, считая, что это раскрывает мой жизненный потенциал. А сейчас Мэд прыгает на меня, когда просыпается, я открываю глаза и понимаю, что наступил новый день. И мне ни черта не страшно, потому что знаю, ради чего живу.

- Ради него?

- И не только. Не объяснишь, - она включила ночник, -  С детьми ты понимаешь, что каждый твой день прожит не зря. Но ты узнаешь это, когда у тебя появится какой-нибудь маленький бандит, писающий на твои сценарии, рисующий домики на банковских чеках и таскающий в дом тараканов в коробочке.

- Круто, - Брэд улыбнулся и потер переносицу.

- И не переживай, он будет тебя любить, - Анжелина погладила его по небритой щеке. -  Дети любят тех, у кого нет головы на плечах. У тебя ее точно нет.  Мэд подтвердил бы, если бы не спал. А браки, отношения…Нет ничего вечного. Стоит с этим смириться, чтобы не делать дырки в собственных мозгах.

С этим «нет ничего вечного» Брэд жил весь следующий день. Принять эту мысль значило поставить жирную точку на четырехлетнем браке с Джен. В их отношениях осталась только форма. Иногда, когда она спала или приходила к нему в мансарду, где он играл на гитаре, и сворачивалась калачиком рядом, ему казалось, что все еще можно вернуть. А иногда он слышал голос чужой ему женщины и видел совсем чужие глаза. И от этого мурашки бежали по спине, и накатывал холодный липкий страх предстоящей потери.

- Джен, я дома.

Никого. Пустая гостиная, тишина и лучи закатного света на паркете. Сюрприз не получился. Брэд набрал номер жены и услышал ее голос сквозь грохот очередной вечеринки.

- Малыш, мы с Кортни на вечеринке. Что? ...Но я ждала тебя завтра! Хочешь, я возьму такси и приеду?

Раньше она не спрашивала. Просто брала такси и приезжала.

Так много всего было раньше… В школе он не мог подружиться ни с одной девчонкой, за что и получил прозвище «девственник». То же самое продолжилось и на факультете журналистики, куда это прозвище перекочевало за ним. Стыдно сказать, но до Присциллы Пресли, вдовы великого Элвиса, с которой Брэд сыграл в сериале «Даллас»,  он действительно соответствовал прозвищу. Присцилла успешно поработала над его репутацией, заявив в каком-то интервью, что он настоящая секс-машина.

Потом был трехлетний роман с Джульетт Льюис. С ней вместе они снимались в «Слишком молода, чтобы умереть». В свои шестнадцать Джульетт была законченной наркоманкой. Он был готов ради нее на все и жил, не замечая кошмарной круговерти,  в которой оказался. Через три года Джульетт едва не умерла от передозировки и легла в клинику. Когда ее не оказалось рядом Брэд, вместо ожидаемой тоски, вдруг ощутил свободу…

После «Тельмы и Луизы» на него обрушился успех, женщины сами стали вешаться ему на шею, и он потерял им счет. С каждой Брэд старался быть внимательным, честным, полагая, что все начинается с дружбы. Но дружили его дамы порой странно. Он должен был исполнять их желания и при этом не имел ни одного шанса оставаться собой. Бред искренне не понимал, зачем звонить каждый день, если вместо этого хочется пить пиво с друзьями? Зачем заниматься любовью непременно на шелковых простынях, а не на заднем сиденье автомобиля? Зачем знакомиться с родителями, когда ни о каких серьезных отношениях речь не идет? За необременительными романами следовали расставания, не оставлявшие в душе даже легкого привкуса горечи. Так продолжалось до тех пор, пока он не встретил Гвинет.

Здесь жизнь вдруг превратилась в боксерскую перчатку и нанесла ему точный удар под дых. Брэд видел только Пэлтроу. Высокая, худенькая, с выступающим острыми лопатками и едва заметным румянцем на скулах, она постоянно приковывала к себе взгляд. Гвинет вызывала желание ее защитить, окружить нежностью и заботой. И Брэд вдруг вспомнил себя мальчишкой. Ему снова захотелось совершать глупости и безумные поступки.

- Я всегда мечтал о такой жене, как вы, - шепнул он ей как-то на ухо.  

Она улыбнулась милой шутке. Единственный раз жизни Брэд попытался измениться, чтобы стать достойным хрупкой, идеально воспитанной  фарфоровой куколки, говорившей на правильном английском. Но он ничего не мог с собой поделать. Ему хотелось обнимать ее, когда ему заблагорассудится – в машине, на улице или, - о, ужас! - на светском приеме. Целоваться так, чтобы захватывало дух, и все как одна мысли исчезали из головы.

Ей все это нравилось. Она не была против его рваных джинсов, замызганных кроссовок, растянутых свитеров. До тех пор, пока отношения не стали принимать слишком серьезный характер. Тогда Гвинет вспомнила, что она девочка из хорошей семьи и решила показать его родителям.

Брэд не знал, куда деваться самому и куда прятать руки. В отличном костюме, который они купили вместе с Гвинет, он чувствовал себя не в своей тарелке. За обедом Брэда угораздило попросить пива вместо вина и поделиться историей из своей жизни. Если бы родители Пэлтроу понимали хоть что-нибудь в американском молодежном сленге, наверняка уловили бы суть сказанного.

По возникшему молчанию и опущенному взгляду Гвинет Брэд понял, что дело плохо. Английским аристократам он не понравился. Их не интересовало, что этот молодой нахал уже несколько лет входит в двадцатку самых завидных женихов планеты. Будущего мужа своей девочки они представляли себе совсем другим.

- Я провалил это дело, да, Гвинет? Твои старики лишились дара речи…

Она улыбнулась и пообещала сделать из него другого человека. В жизни Брэда появились светские рауты, концерты классической музыки и художественные выставки. Его тошнило от сухих вин, разговоров о высоком искусстве и англичан с их непроницаемыми взглядами и вежливыми улыбками. Но ради Гвинет он готов был вытерпеть все. Ведь они мечтали о настоящей семье.

Какое-то время он надеялся, что сумеет привить себе вкус к светской  жизни, но у него ничего не получалось. К тому же, мешала сама Пэлтроу, не видевшая ничего плохого в том, чтобы иногда выкурить сигаретку, и выпить пива, закусив чипсами. Так они и проводили время, сбежав от мистера и миссис Пэлтроу на уединенный берег Карибского моря. Это был последний всплеск в их отношениях.

Брэд уехал в Аргентину, сниматься в фильме «Семь лет в Тибете», звонил ей каждый день, но трубку брал только кто-то из ее родителей, и неизменно отвечал, что Гвинет нет дома. Мобильный молчал. Когда он примчался в Лондон с обручальным кольцом в кармане, вдруг оказалось, что между ними все кончено. Небесно-голубые глаза смотрели на него спокойно и сдержанно. Никаких объяснений не последовало.

- Так уж вышло, Брэд. Все-таки мы были вместе два с половиной года. Нам есть, о чем вспомнить.

- Это все твои предки?

- Престань, родители ни при чем. Просто долгое расставание всегда вносит свои коррективы. В любом случае я сейчас не хочу ничего менять.

У него хватило сил попрощаться, получить поцелуй в щечку и даже проследить за легкой фигуркой, постепенно теряющейся в толпе прохожих. А потом в нем что-то сломалось.

Ему нужна была война, и он находил ее повсюду. Бросался на папарацци, подавал на журналистов в суд, стал одеваться во все черное, и коллекционировать пауков и скорпионов. Начал верить в приметы, плохо спать и все глубже погружаться в депрессию. В Голливуде стали поговаривать, что этот смазливый красавчик - странный тип. Но при этом актерская слава его росла. Душевный надлом привлекал режиссеров, как стаю стервятников, почувствовавших раненную дичь.

- Знакомьтесь, это Брэд Питт, Дженифер Энистон, - представили их друг другу агенты на очередной вечеринке, на которую Брэд притащился после долгих уговоров, мол, «так надо для дела». Он засунул руки в карманы и нарочито поклонился. Потом его ботинок незаметно мазнул каблуком по скользкому полу, и раздался неприличный звук. Брэд потянул носом воздух и с укором уставился на Дженифер. По всем его расчетам Джен должна была смутиться и свалить, но та вдруг расхохоталась, тоже принюхалась и уставилась с укором на своего агента. Тут уже схватился за бока Брэд.

Той ночью они бродили по улицам Лос-Анжелеса, болтая о всякой всячине, и в частности о «Друзьях», поклонником которых был Брэд. Несколько раз они заваливались в ночные бары, съедали по куску пиццы и выпивали по молочному коктейлю с вишневой прослойкой.

- Слушай, мне теперь две недели сидеть на яблочной диете, - хохотала Дженифер под утро, схватившись за рукав его свитера, - но я бы просидела и еще три, только бы услышать еще раз  ту историю, которую ты рассказал в пиццерии папы Джо.

- Не вопрос, детка. Я расскажу тебе еще одну …

Он позвонил ей через неделю.

- Ты все еще на диете? Тогда приглашаю тебя на кружку пива.

Он видел в ее глазах интерес, но какой-то бес заставлял его хулиганить: Брэд пил пиво из бутылки, так что оно стекало с подбородка, вытирал испачканные чипсами пальцы о джинсы, и то и дело почесывался. Она только хохотала, совала ему в руки влажные салфетки, чтобы он не перепачкался окончательно.

- Э-э-э, Джен…, - Брэд взъерошил волосы, стоя у ее дверей. – Короче, я бы пригласил тебя еще куда-нибудь. Но только чур без этой светской возни, вечеринок и фотографов. Уговор?

Он берегся от возможного чувства, сколько мог.  Но как перебороть себя, если впервые в жизни он встретил женщину, принимающую его таким, какой он есть. Джен позволяла ему бродить по ее квартире в пижаме, есть из консервных банок, не бриться неделям и исчезать на несколько суток, если ему вдруг хотелось встретиться с друзьями.

Он в свою очередь легко относился к ее капризам, вечному недовольству собой и постоянной борьбе с лишним весом.

- Ты не представляешь, какая я героиня! – восклицала Джен, приходя на свидание, - Два дня без чипсов и картошки фри. И ни одного пирожного! Час в тренажерном зале, полтора в бассейне. Как тебе?!

Но ни на одной вечеринке они не появлялись вместе. Брэд боялся сглазить.

- Зачем тебе это нужно, Джен? Ведь мы же и так вместе!

Когда он привел ее к себе домой, она, увидев пауков в стеклянных банках, издала дикий вопль, а от маневров юркого хамелеона чуть не грохнулась в обморок.

- Обещай, Брэд, что когда мы будем жить вместе, ты избавишься от своих пауков, лягушек и как его…. Ну этого с хвостом?

Дженифер как-то незаметно заполнила всю его жизнь. Поначалу он пытался заводить интрижки, но ему быстро надоедало. При первой возможности он стремился к Джен. Ей можно было рассказывать сны, читать стихи и петь песни. С ней он делился мечтами собрать когда-нибудь модель старинного автомобиля и заняться всерьез архитектурой. Она рассказывала ему о своей матери, бывшей модели, твердившей семь дней в неделю, что Дженифер – толстуха, и ее никогда не сможет полюбить ни один мужчина.

- Я люблю тебя, Джен, - Брэд целовал ее в макушку, сладко пахнущую ванилью, - и мы никогда не расстанемся.

- Даже если я опять прибавлю тридцать фунтов?

- Можешь прибавить все пятьдесят.

Он приносил их любимые молочные коктейли, обнимал ее и читал какую-нибудь книжку вслух, словно она была ребенком.

- Брэд, я бы хотела всегда быть рядом с тобой.

- Я тоже. И чтобы у нас было много детей…

- Три мальчика и три девочки.

- А еще две бо-о-ольшие собаки! – замогильным голосом говорил Брэд и кидался на нее, изображая страшного волкодава.

- Только никаких пауков и хамелеонов! – визжала, отбиваясь от него, Дженифер.

На свадьбу они потратили миллион долларов, до последнего дня сохраняя в тайне место и время проведения церемонии. Как и хотела Джен, ее матери на торжестве не было. Гвинет, приглашенная Брэдом, тоже не приехала, прислав лишь вежливое поздравление. Зато все родственники Брэда, восторженно принявшие Дженифер, были в полном составе,  радуясь, что он наконец-то Брэд покончил с холостяцкой жизнью. Но после свадьбы не обошлось без скандала - Питт вчинил пятидесятимиллионный иск ювелиру, дерзнувшему скопировать эксклюзивный дизайн их с Дженнифер обручальных колец.

Первый год семейной жизни был восхитительным. Пока строился многокомнатный дом в Беверли-Хиллз, молодожены жили в бывшей оранжерее на Голливудских Холмах, обставленной в стиле модерн с элементами хайтэка. Они почти не расставались, и если разъезжались на съемки, сводили с ума окружающих звонками друг другу и бесконечными sms.

Когда дом, наконец, был построен и обставлен, они задались целью как можно скорей завести детей.

- Джен, ты поправилась?  Точно! Смотри, у тебя животик!

- Почему ты ничего не ешь? Тебя тошнит от омаров? У тебя что, начался токсикоз?

Она отшучивалась, а потом зависала в спортзале, добиваясь, чтобы живот стал идеально плоским.

- Джен, может, пора идти к врачу?

- Давай еще подождем.

Дело закончилось тем, что Дженифер застукала Брэда за изучением ее личного календаря и закатила истерику.

- Какого черта ты делаешь?

- Джен, успокойся…

Но ее было не остановить.

- Ты меня не любишь! Воспринимаешь как машину для рождения детей! А я женщина, я просто хочу любви! Твоей любви, потому что люблю тебя! Ты уже не смотришь на меня, тебя интересует только моя овуляция! И чем больше я думаю о детях, тем больше времени мне нужно, чтобы возбудиться, потому что каждый раз  я боюсь, что беременность может снова не наступить. Ты хочешь, чтобы я совсем потеряла удовольствие от секса?

- Хватит, Джен! Мы договаривались, что у нас будут дети, а их нет!

- Но я не отказываюсь рожать! Просто хочу, чтобы это все произошло само собой! 

- Само собой уже не произошло, Джен.

К врачу они все-таки пошли, и, узнав, что наступление беременности весьма сомнительно, были расстроены оба.

- Вероятно, мисс Дженифер, вы когда-то переусердствовали с диетами, отчего и нарушилась репродуктивная функция. Но не стоит отчаиваться. Все еще может случиться.

Они завели двух породистых собак, и снова стали ждать, стараясь не замечать оттенка горечи, появившегося в их отношениях. Позже, когда отчужденность повисла между ними холодной пеленой, они пытались найти пути друг к другу – но безуспешно. У них был общий бизнес - продюсерская компания, и общий дом, и в журналах по-прежнему твердили, что Энистон и Питт -  идеальная пара Голливуда, но сами они знали, что это уже не так. Когда-то, не в силах высказать то, что его переполняет, Брэд написал ей письмо: «Я все время думаю, Джен, где мы сделали ошибку. Я получил твою любовь, и смог остаться самим собой. Ты открыла мне другой мир, полный чувственных переживаний, искренности и глубины. Но я не могу отделаться от мысли, что мне этого мало. Я теряюсь, не зная, ради чего я живу…».

Писал он всегда лучше, чем говорил. Но Дженифер письмо не прочла. Словно почувствовав неладное, она поднялась к нему на мансарду, свернулась рядом калачиком и стала говорить, что чувствует себя виноватой. Она наняла агента, чтобы следить за Брэдом, пока он снимался в «Двенадцати друзьях Оушена». Не смогла удержаться. Слишком ревновала, зная, что рядом будут обожающая его Джулия Робертс и жгучая красотка Кэтрин Зета Джонс.

- Ты простишь меня, Брэд? Сама не знаю, что со мной происходит…

Он вышел на террасу, достал сигарету и забыл  ее прикурить. Он не мог понять ревности Джен, ведь сам он не ревновал никогда. Просто знал, что они любят друг друга, и все. Он ей доверял. А она ему?..

Джен подошла к нему сзади и обняла за плечи:

- Я очень боюсь, Брэд, что мы все потеряем.

Обнявшись, они встретили рассвет. Было решено поехать куда-нибудь отдохнуть. Они отправились в Малибу и впервые не гоняли папарацци, когда те снимали их целующимися на пляже. Когда они вернулись обратно, в прессе вновь поползли слухи о трениях в звездном семействе, о ревности Дженифер и депрессии Брэда.

Начались съемки «Мистер и миссис Смит», и Питт с радостью уехал. Ему впервые хотелось побыть одному.

***

- Брэд, я так и знала!

Жалюзи взлетели вверх и Брэд, спросоня щуря глаза, стал прикрывать их от яркого солнечного света.

- Привет, Джен. Ты только приехала?

- Зачем ты так со мной, Брэд? Завел шашни с Джоли! Хорошая партия. Увела своего второго мужа Боба Торнтона прямо из под венца, твердит на каждом углу, что у нее туча любовников, и что она ничего не имеет против лейсбийской любви, и что садомазохизм у нее в крови, - на кровать полетела газета, где были засняты втроем Питт,  Джоли и Меддокс.

- О чем ты, Джен? Мы же снимаемся вместе. Гуляли, разговаривали, я играл с ее сыном…

Но Дженифер уже выбежала из комнаты.

- У нас что-то не клеится, Джен, уже давно, - Питт сидел около зажженного камина, обнимая гитару. – Наверное, пришло время об этом подумать.  Клуни приглашает меня пожить в его особняке в Англии. Я уезжаю завтра.

Через неделю Дженифер подала на развод.

Брэд жил в отелях, пока шли съемки «Мистер и миссис Смит», а потом обосновался в бунгало на пляже в Малибу и стал жить так, как привык. На столе среди огрызков, пустых банок из-под пива и пакетов чипсов – горка денег, откуда он выуживал нужную купюру, чтобы расплатиться с мальчишкой, принесшим ему еду или газету. Сжимая кулаки он читал, как папарацци преследуют Дженифер, а журналисты пытаются вырвать у нее признание, что на самом деле произошло между ней и Питтом.

- Джен, ты в порядке? – звонил он ей чуть не каждый день.

- Да, все хорошо. Как ты?

- Я очень скучаю. И жажду набить морду каждому, кто лезет в нашу жизнь…

- Не надо, Брэд. Весь этот кошмар должен скоро закончиться.

С Анжелиной они встретились еще раз на премьере, и, оторвавшись от навязчивых фотографов, поехали в кафе подальше от центра города.

- Знаешь, никогда не думал, что мне снова будет так плохо. Мне казалось, это у нас с Джен навсегда.

- Когда начинаешь отношения, надо верить, что так и есть. Я очень любила Билли Боба, даже подарила ему на рождество картину: на загрунтованном холсте вывела своей кровью «до самого конца». Это нас не спасло. Однажды я взяла Мэдокса и уехала, ничего ему не объяснив. А потом сводила на плече татуировку с его именем. И знаешь, сейчас я удивляюсь, насколько легко мне удалось Боба забыть. В жизни так много всего кроме любви. Боль, кровь, СПИД, дети, умирающие от болезней и голода. Когда понимаешь, что можешь им чем-то помочь…. Тебе надо увидеть все своими глазами, и тогда ты меня поймешь.

- Куда ты едешь в следующий раз?

- Мы с Мэдом улетаем в Африку завтра. Ты с нами?

Невыносимо хотелось спать. Но как только Брэд засыпал, он снова и снова видел их – детей и стариков, изможденных, едва держащихся на ногах от голода. Они тянули к нему руки, и он никак не мог понять, то ли они зовут его, то ли просят хлеба…

Когда он вернулся в Малибу, ему тяжело было видеть самодовольных американцев, подсчитывающих калории в йогурте и думающих только о сексе и шмотках. Для них планетой Земля была Америка, все, что находилось за ее пределами, их не интересовало.

Питт перевел крупную сумму в фонд спасения Африки и извелся от мысли, что больше не может ничего сделать.

- Людей не переделаешь, Брэд. Меняешься только ты сам. Ты можешь прослыть сумасшедшим, но привлечь внимание к этим бедным странам и умирающим людям. Когда тебя терзают журналисты, ты можешь показывать им шрам на своей заднице, а можешь вещать про Африку, и они будут вынуждены об этом писать.

- Что это изменит, Энджи, ведь голодающих миллионы!

- Даже самая большая дорога начинается с первого шага.

Общаясь с Анджелиной, Брэд вдруг обрел второе дыхание. Стал понимать, что его существование может принести реальную пользу. Вслед за статьями о том, что Анджелина развела Пита и Энистон, стали появляться новые, извещавшие, что она еще и обратила его в свою веру.

- Я хочу, чтобы ты остался, Брэд, - Мэдокс тянул его за руку, другой сонно потирая глаза. – Он будет спать с нами, ладно?

Той ночью Брэд узнал, что сильная Джоли может быть слабой. Но утром его ждал ультиматум:

- У нас не будет больше никакого секса, пока ты не бросишь курить.

На следующий день Питт наклеил антиникотиновый пластырь.

Через несколько месяцев Анджелина удочерила девочку из Камбоджи, Захару, и Брэд вдруг почувствовал, что у него настоящая большая семья. Он перевез всех к себе в Беверли Хилз и с удовольствием рассказывал журналистам, что у них с Анджелиной будет целая футбольная команда разноцветных игроков.

- Энджи, ты где? – тропическая ночь зияла черной дырой. Они всей семьей прилетели в Камбоджу. Брэд осмотрелся и прислушался. Анжелины нигде не было. Он прошел чуть вперед, и услышал ее голос:

- Еще шаг, и ты на меня наступишь.

Щеки ее были мокрыми от слез, плечи судорожно вздрагивали.

- Понимаешь, я иногда чувствую, что не смогу выдержать все это. Столько людей – им нужна моя помощь, но что могу я одна? Скольких еще детей я смогу усыновить? Я готова не рожать своего ребенка, лишь бы взять на воспитание еще одного. Но это так мало…

- Нас же теперь двое, Энджи. Мы сможем вырастить в два раза больше детей, и пожертвовать в два раза больше денег. Или даже в двадцать, если расстанемся с парой своих домов и продадим газетчикам какую-нибудь сенсацию…

-  Например, что я сделаю татуировку с твоим именем на правой ягодице.

- Идет! – рассмеялся Брэд.

Она уткнулась ему носом в шею.

- Иногда я думаю, что лучше бы тебя не было рядом. Без тебя я сильная. С тобой становлюсь плаксой. И еще моя мама…Я всегда чувствую, когда ей хуже. Она просила меня выйти за тебя замуж. Сказала, что уйдет спокойно, если будет знать, что со мной рядом мужчина, который меня понимает.

- Я рядом. У нас будет много детей. Но я прошу тебя – сделай мне всего один подарок. Пусть хотя бы один ребенок будет нашим, зачатым тобой от меня.

Через девять месяцев Питт и Джоли улетели в Африку, где появилась на свет их общая дочь.  

Все деньги за фотографии Шило Нувель они отправили в благотворительный фонд стран Африки.  Ради этого Брэд и Анджелина с удовольствием позировали фотографам и давали многочисленные интервью.

Во время одного из них Питу был задан вопрос:

- Как вы относитесь к заявлению Джоли о том, Шило Нувель не является вашим ребенком?

Брэд побледнел, потом улыбнулся и сказал заученную фразу, которая не раз выручала его в сложных ситуациях:

- Мы с Анджелиной свободные люди, и каждый из нас имеет право делать то, что считает нужным. Всех наших детей я люблю как родных, так будет и дальше.  

- Прости меня, Брэд. Не знаю почему я это ляпнула. Надоело, что из нас делают сахарную парочку. Какое им, в общем, дело?

Брэд молча жевал пластмассовую трубочку от коктейля, уставившись на плитки каменного пола террасы.

- Если тебе что-то не нравится…

- Мне все нравится, Энджи. Даже если бы ты родила Шило Нувель от городского бродяги, считая, что это раскроет твой человеческий потенциал, я бы все равно любил ее как родную дочь. Даже если бы ты выставила меня вон, сочинив миллиард небылиц, дабы сорвать деньги с газетчиков и накормить всех голодных африканцев, я бы и тут не возражал. Правда, при одном условии.

Она подняла на него глаза:

- Каком?

- Потом ты бы позвала меня обратно…