(история Румянцевой)

Сажусь в машину, захлопываю дверь. Холодно. Пар изо рта. Включаю фары, потом выключаю. Что-то надо сделать… А! Вставить ключ в замок зажигания. Вставляю, машина начинает урчать, печка работать. Кажется, жизнь налаживается.
Так, нужно сосредоточиться. Раз, два, пятьдесят девять…
Где мои спасительные четыре вопроса? Дышим глубже, ибо ответы на них не всегда бывают приятными. Начинаем сканинг:
Что я сейчас чувствую?
Сердце колотится и стучит в висках. И еще жарит где-то в области груди. Еще как жарит! 
О чем думаю?
Думаю, что влюбиться мне никак нельзя. Прямо совсем, а к тому есть все предпосылки.
Чего я хочу?
Очень-очень хочу опять к нему, в его машину, целоваться и запускать руку за отворот шерстяного свитера, тереться носом о щеку и кусать его за ухо.  Хочу, чтобы он запускал руку под мой свитер и гладил меня по спине, целовал и обнимал крепко-крепко…Так, с этим все понятно, что там дальше?
Что я делаю?
Да совершаю очередную глупость, что же еще!
Я достала мобильный и позвонила.
- Привет, ты не спишь?
- Привет. Не сплю.
- А гостей ждешь?
- Тебя всегда жду.
Ну, вот и хорошо, вот и славно. Я вырулила на трассу и помчалась знакомой дорогой, в спальный район на окраине Москвы.  
Это просто наваждение, надо стряхнуть его с себя и все. Обычным способом, сто раз проверенным. Столько раз срабатывало, должно сработать и сейчас.
Через пятнадцать минут я вышла из лифта на девятом этаже новостройки и человек, пахнущий сандалом, миндалем и дорогим коньяком, обнял меня за талию и втащил в квартиру. Еще минут через сорок я смотрела в затянутый сиреневым шелком потолок. На моем бедре лежала рука мужчины, в сонной тишине спальни колыхалось его спокойное размеренное дыхание.
Восточный узор на гардинах складывался в причудливую партию и рассыпался вновь. Время три, чего мне не спится? Сейчас как задам себе четыре вопроса, мало не покажется. Нет, отчего-то не хочется. Пойду лучше попью водички.
Я осторожно сняла руку с бедра, вылезла из кровати, закуталась в махровый халат и отправилась на кухню. Съела мандарин, выпила чаю, посмотрела в чужие окна. Не помогает. Маятно. Еще бессонницу себе заработаю. Этого мне не хватало!
Снова прокралась в комнату и влезла под одеяло. Накрылась с головой, перевернулась на живот, закрыла голову руками. Ну, хоть бы в одном глазу! И вдруг от изгиба локтя коротким воздушным смс ко мне пришел его запах. Такой замечательный, такой родной!
Все, полилось.
Дура, я, дура! Ну что же я за идиотка, в конце концов? Зачем же я бегу от того, кто мне на самом деле нужен? К тому, кто просто так, на всякий случай. Чтобы когда суббота и очень одиноко, не оставаться наедине с самой собой.
Ну, вот, снова вылазить из кровати и ползти за носовым платком. И где у него, спрашивается носовые платки? В коридоре? В ванной? А может, у него их нет вообще?
Обшарила полквартиры, обнаружила пачку бумажных салфеток у себя в сумке и отправилась рыдать в зал. Засунула в магнитофон первую попавшуюся кассету. Оказался «Телохранитель» с Хьюстон и Костнером. Ой, только не это!
На середине фильме у меня уже была истерика. Я беззвучно рыдала, закусив зубами указательный палец правой руки, и глаза у меня были как у панды. Ну, или очкового медведя – я их все время путаю. На своем любимом эпизоде я старалась икать как можно тишать.
Сколько не смотрю, а разница мужской и женской логики доводит меня до умиления. Провели ночь вместе: его парит, что он больше не может ее охранять. Или он с ней спит, или ее охраняет. Не понимает парень, как одно с другим может сочетаться, ведь когда он с ней спит, теряет контроль. А бедную Хьюстон колотит, что она ему больше не нужна. Кончилась любовь и все такое. И так пронзительно! Сейчас он нацепит свой синий галстук, взмахнет руками и с растерянной физиономией хлопнет дверью, а она будет сидеть на кровати, закутавшись в белую простыню, и плакать.
Как только захлопнулась дверь на экране, дверь в зал открылась, и на пороге нарисовался хозяин квартиры. Щурясь от яркого света, и в чем мать родила.
- Хорошие дела, - констатировал он, вглядываясь в груду скомканных платков на полу, - Чего страдаем?
Чего-чего… Всего не расскажешь.
Я засопела и вытащила из пачки очередной платок.
- Температура?
Прохладная ладонь опустилась мне на лоб.
- Не знобит тебя, нет? Может, чаю сделать? С коньяком?
И тут со мной случился самый распространенный женский переклин под кодовым названием «сам угадай, почему мне хреново». Видимо, его механизм закладывался еще в доисторическую эпоху, потому что действовать я стала на автомате: насупилась, натянула на себя плед по самые уши и уставилась в телевизор.
Парень напрягся, и остатками разума, не опьяненными горьким разочарованием по поводу своей глупой выходки, я его очень даже понимала. Ночью приехала девица, получила порцию вполне себе качественного секса, дождалась, пока мужчина уснет, чтобы слинять в соседнюю комнату и начать реветь. И как это понять?
Я смотрела, как перемещается по экрану проснувшаяся с похмелья Хьюстон, и одновременно боковым зрением наблюдала, что происходит с «принимающей стороной». Мыслительный процесс был запущен не слабый. Версии сменяли одна другую, о чем свидетельствовала подрагивающая левая бровь. Вдруг он расслабился, улыбнулся одними уголками рта, придвинулся ко мне и обнял. Теперь напряглась я.
- Пойдем в кровать, - зашептал он на ухо, -  Я принесу тебе чай, укрою одеялом, обниму, и ты уснешь.
Так не честно!
- Включу музыку, и тебе будут сниться сладкие красивые сны.
Где мои четыре вопроса?
- Дам плюшевого зайца, и он будет тебя греть…
На зайце я и сломалась. Уткнулась носом ему в шею и махнула рукой:
- Несите…
Проснулась ближе к двенадцати, с дикой головной болью. Еще бы – полночи реветь! Отодвинула сиреневую гардину, и резкий дневной свет полоснул по глазам. Смотреть на себя в зеркало я не стала. Стащила с двери махровый халат, завернулась в него и шлепая босыми ногами по паркету, выползла на свет божий, то бишь в соседнюю комнату. Пашка стоял на голове, закинув длинные ноги на стену и скрестив руки на груди.
- Привет, - буркнула я, - давно стоишь?
- Привет. Двадцать четыре минуты. Как спалось?
- Как-то…., - я ущипнула лист герани, - короче, спалось. Заяц помог.
- Отлично. Сейчас будем завтракать. Чего желаешь?
Я не желала ничего. Вернее, желала! Еще как! Принять ванну, потом сесть за руль и помчаться куда-нибудь в город, в маленькое кафе, где пахнет кофе и заварным кремом. Влететь в него и попасть в крепкие объятия человека, чей запах до сих пор можно было отыскать в укромных уголках моего тела. А потом сидеть, пить кофе, разговаривать и смотреть ему в глаза.
- Короче, дорогая, - Пашка вернулся с головы на ноги, - если ты и дальше собралась пребывать в несносной хандре, тебе лучше поехать домой. У меня всего два выходных и потратить их на утешение тебя я не готов.
Вот те раз! Из бани да под холодный душ!
- А ежели ты влюбилась, и тебя колбасит не по-детски…
- С чего ты взял? – тут же взбеленилась я.
- Ну, вот. Так я и думал. Влюбилась.  
И он прошел мимо меня на кухню.
Дура. Выдала себя с головой. Вряд ли Пашке все это уж очень приятно. Впрочем, какое мне дело.
И я пошла в спальню собирать свои вещи.
- Так отчего ты страдаешь? – словно в продолжение диалога Пашка появился в комнате, неся две кружки с молоком.
- Как это отчего? И вообще, с чего ты взял, что я страдаю?
- Ведешь себя нелогично. Влюбилась – сиди дома, пиши стихи, рисуй картины, ходи к нему на свидания, а не бегай к старым любовникам за утешением. Отчего тебя надо спасать?
- Ой, отстань, а? – скривила я физиономию, - Ты со своим высшим математическим образованием сейчас вынесешь мне мозг. Логично-нелогично …
- А я тебе сам все расскажу, хочешь? – и он опустился на ковер рядом с дверью.
- Не хочу. Где мои колготки?
- Под кроватью посмотри.
Пока я на четвереньках высматривала в темноте свои колготки, Пашка мне все и рассказал.
- Боишься, крошка, что тебя сейчас закружит, ты потеряешь контроль,  будешь зависеть от мужика, а он начнет себя неправильно вести. И ты никак не сможешь на это повлиять. Твои собственные финансы давно позволяют тебе ни от кого не зависеть, а вот  чувствами ты управлять не можешь. Они сами по себе. Боишься, что будет больно, неудобно, неловко, что придется ломать себя под другого. Ведь как только он станет тебе нужен, ты потеряешь свою свободу, так? Вот и доказываешь себе, что ты свободна и можешь делать что хочешь и с кем хочешь.
Мне захотелось залезть под кровать и навсегда там остаться. В следующий раз найду себе любовника-кретина, не способного связать и пару слов, не то, что найти объяснение моим поступкам.
И тут Пашка повел себя странно. Встал и вышел, больше ни слова ни говоря. А мне-то теперь что делать?
Я оделась, вышла в коридор. Муторно, томно, хоть вой.
Он сидел на кухне, пил чай и смотрел в окно.
- Уезжаешь?
- Угу.
- Давай. И не делай больше глупостей. Через это все должны пройти.
- Пашка, но ведь ты-то у меня есть?
Он поднял на меня свои синие глаза, в которых отчетливо читалось: «Говорил ей, говорил, а все без толку».
- Ну, ладно…Я и одна…. Как-нибудь…
В лифте я теребила телефон: позвонить или нет? Села в машину и написала смс: «Хочу кофе, булочек и тебя».
Через полтора часа я, с блестящими после ванны волосами, вбежала в кафе, где пахло кофе и заварным кремом, и тут же попала в крепкие объятия человека, чей запах всю ночь сводил меня с ума…