(история Румянецевой)

Вот так всегда. Сдаешь проект, и накатывает дикая хандра. Организм ничего не может понять: то его заставляли жить в бешенном ритме и спать по три часа в день, то ничего этого не надо. Накатывает сонная апатия, когда хочется только есть и спать. Почитать что ли? Книга вываливается из рук. Съездить в магазин? Неохота выбираться из дома. Так каждый раз. Можно часами смотреть, как плавится свеча или разбиваются о жестяной подоконник капли дождя.
И обязательно в это смутное капризное время появится какой-нибудь ненужный воздыхатель. Возьмется откуда-нибудь – из Интернета, автомобильной пробки, очереди в магазине или просто из гостей. Начинаются звонки и смс-ки, приглашения поесть суши или сходить в кино.
Я плохо выгляжу и почти не смеюсь, а они называют это милой  сентиментальностью. У меня все валится из рук, а для них это повод обо мне позаботиться. У меня глаза на мокром месте, а они ведут меня на комедию. Впрочем, я и сама зачем-то иду. От скуки и в буквальном смысле «от нечего делать». Ни разу все эти нелепые истории ничем серьезным не заканчивались. Как только я оживала и превращалась из замороженной феи в нормальную живую девочку, которая хохочет, машет руками и комментирует происходящее вокруг, поклонники таяли как первый снег.
Пережив  очередную сумасшедшую сдачу, я решила смотаться в загородный дом подруги. Там-то меня точно никто не достанет. Два-три дня, закутавшись в плед перед камином, я приду в соответствие и стану человеком. Представила, как молчит телефон, потрескивают в камине дрова, мерцает в бокале вино, а я засыпаю и просыпаюсь, и так до тех пор, пока не захочется спрыгнуть с кровати и помчаться дальше.
Позвонила, договорилась. Ключи под козырьком, кнопка сигнализации за щитком. И розу не помять, когда буду парковаться. Вполне приемлемые требования. А не поехать ли мне сейчас? На часах всего-то половина десятого. Решено. Еду.
Пока я принимала душ, собирала вещи, сушила волосы, пробило одиннадцать. До дачи добралась в половину первого. Замок у ворот заклинило, - с брелка они не открывались. Пришлось в свете фар ползти через забор. За этим занятием меня и застали перепуганные соседи, выскочившие на улицу в надежде задержать злоумышленника. После недолгих объяснений, - ну не похожа я на разбойника! - совместными усилиями ворота открыли. Едва войдя в дом, я нажала кнопку отопления и рухнула спать.
Следующий день начался в три часа пополудни. Телефон молчал, дрова в камине горели, а я расхаживала по дому и старательно осознавала, как прекрасна жизнь. Возможности посомневаться на этот счет были. Как оказалось, батареи грели только в одной комнате, да и то через пень-колоду. Сквозняки пробивались сквозь щели в рассохшихся рамах и выныривали из-под дверей, - согретый чай остывал в мгновение ока. Вот тебе и загородный дом в начале ноября. И что я так о нем мечтала? Уже лучше квартира в Москве с гарантированным отоплением.
Я накинула махровый халат и выдвинулась в ванную греться. Сток в душевой кабине был забит, поэтому намыливая голову, я наблюдала одним глазом, чтобы вода не ринулась через пластиковые края. Вода не ринулась, но мыльная пена в глаз попала. Пока я с ней боролась, с полок попадали шампуни и гели для душа. Едва выбравшись из кабины, я уткнулась взглядом в запотевшее зеркало. Глаза красные, брови пора выщипывать, лицу не помешала бы маска, а от безумных сквозняков еще и герпес на губе выскочил. Красотка, одним словом. Хорошо, хоть никто не видит.
Стуча зубами от холода, я отыскала в спальне шерстяные носки, фланелевую рубашку, безрукавку, замотала горло шерстяным шарфом, влезла под плед и со спокойной душой провалилась в сон. Что мне сквозняки и забитые стоки? Пустяки и мелочи жизни. Вот если бы в доме не было одеял…
Проснулась и посмотрела «В гостях у Тиффани», -  в три захода, засыпая и просыпаясь. «Четыре свадьбы  одни похороны» с моей любимой МакДауэлл уложились в два. После этого спать резко расхотелось. Я достала бутылку вина, сделала два бутерброда с докторской колбасой и задумалась. От судьбы не уйдешь. Уж если двое должны встретиться и прожить друг с другом какой-то отрезок жизни, как ни крути, а это произойдет. Так что, Румянцева, живи себе спокойно и жди, когда сойдутся две параллельные линии. Пусть даже для этого им придется перебраться в другую систему координат.
За два дня я уничтожила все съестные запасы в холодильнике, посмотрела пятнадцать фильмов, прочитала два детектива, но мысль о том, чтобы выбраться в люди, по-прежнему меня не радовала. Рано. Еще денечек, а лучше два, идеальный вариант – три.
На следующий день, бросая в кипящую воду последнюю щепотку геркулеса, я морально готовила себя к походу в магазин. Уж очень не хотелось. Наконец, голод заставил меня подняться с дивана, натянуть старые джинсы, свитер, резиновые сапоги, телогрейку и открыть дверь. Оказалось, с неба сыпет мелкая крупа, а под ногами месиво. Но есть хотелось сильно. Пришлось идти.
До магазина я добралась по уши в грязи, открыла дверь и обомлела. На одном прилавке было свалено все, от собачьего корма и памперсов до ряженки и шоколада. С той стороны баррикады возвышалась классическая дородная блондинка с пятым размером груди, с этой маячил неприметный серый человек неопределенного возраста, с трехдневной щетиной и в таких же резиновых сапогах как у меня.
Я осмотрела прилавки и сделала вывод, что есть здесь нечего. Разве что затариться шоколадом – на всякий случай.
Мы с серым человеком стояли напротив витрины-холодильника и пожирали глазами сморщенные сосиски в целлофане и кусок адыгейского сыра.
- Вы думаете, это можно есть? – шепотом спросил он.
- Нельзя, - так же шепотом, чтобы не обидеть блондинку, сказала я.
Он покосился на меня и снова обернулся к витрине.
- У вас ведь есть машина…
- Да. А что?
- Давайте выйдем.
Мы как два заговорщика толкнули деревянную дверь. Как только она захлопнулась, человек снова зашептал:
- До ближайшего супермаркета семь километров, но пешком идти через лес. Пока дотопаешь, он закроется. У вас машина, можно поехать. Там есть все – молоко, мясо, сыр, овощи, апельсины.
То, что надо. Но для начала нужно выяснить подробности.
- Это правда рядом? Деревня или поселок? Там проселочная дорога или асфальт? Это действительно супермаркет  или ларек с надписью «Продукты», просто в два раза больше? Кстати, а почему у вас нет машины? И откуда вы знаете, что у меня машина есть?
Человек что-то там себе подумал, улыбнулся, поправил кепку и пробормотал: 
- Одно из двух – или женщина, или журналист.
Я почти обиделась.
- Знаю, что у вас есть машина, потому что это вас два дня назад снимали с забора.
Голубиная почта донесла?
- У меня машины нет, потому что я не вожу. Меня привез сын, оставил продовольствия на неделю, обещал приехать, но срочно умчался в Америку. Так что я тут один, наедине с пустым холодильником.
Ну, это мне знакомо.
- А с магазином там и вправду все в порядке, как и с дорогами. Это поселок.
- Едем!
Все остальное выясню по дороге, так уж и быть.
Мы дошли до моей машины, борясь со снегом и слякотью, вымыли сапоги, поливая их из лейки, запрыгнули в Рыжика и поехали. По дороге я узнала, что Андрей писатель, он же сценарист и продюсер, и приезжает сюда работать, когда есть такая возможность. Лицо у него было знакомое, но кто это, понять я не могла. Мешала кепка, трехдневная щетина и резиновые сапоги. Спрашивать напрямую было неудобно, к тому же дико хотелось есть.
Супермаркет действительно соответствовал своему названию. Мы закупились продуктами и поехали обратно. Настроение у Андрея было превосходное, и на обратном пути он рассказывал, как покупал здесь дачу и как ее строили.
- Спасибо, - он потряс мне руку, когда я остановилась около его дома, - приглашаю на ужин. Будет овощной салат и запеченное на гриле мясо. Еще у меня есть пара бутылок неплохого аргентинского мальбека. Придете?
Ели честно, хотелось не очень. Мне бы к камину, дивану и книжечке, и чтобы не разговаривать. Но мясо с салатом было вкуснее, чем парочка бутербродов с докторской и банка зеленого горошка. Я согласилась. Договорились, что подъеду к восьми.
Когда я разгрузила продукты, часы показывали половину шестого. Я слопала упаковку нарезки, завела будильник, проспала до семи и с неохотой высунула нос из-под одеяла. Может, не ходить? Что у меня дома, еды что ли нету? Сейчас ведь придется поддерживать светскую беседу, а желания ноль.
Обещала. Ничего не попишешь. Пришлось вставать, идти в душ, выщипывать брови и делать маску. Вдруг оказалось, что уже без пятнадцати восемь! А еще не знаю, что одену.
Вечерних платьев я с собой не брала, как впрочем, и платьев вообще. Джинсы и свитера, как на подбор. Перерыла шкаф подруги – тот же эффект. Нашла полосатый кардиган, натянула его на себя, - в самый раз. И с джинсами смотрится неплохо. Еще резиновые сапоги, и хоть в королевский дворец. Ладно, думаю, что он тоже не будет одет как король.
В восемь ноль пять я припарковалась рядом со знакомым домом. Калитку открыла женщина явно старше пятидесяти. Я пробормотала «здрасти» и напряглась. Это ужин на троих? Или в доме полно народу?
- Проходите, пожалуйста, - улыбнулась женщина, - Андрей Михайлович говорит по телефону, это недолго. Вы можете подождать в каминной.
Да не вопрос. Я толкнула входную дверь и обомлела. Огромная прихожая с мириадами зеркал плавно перетекала в гостиную с высоченными потолками, тяжелыми бархатными гардинами и дубовым паркетом. Вокруг камина уютно примостились угловой диванчик, два кресла, и кушетка. На маленьком столике стояло блюдо с купленным сегодня виноградом и открытая бутылка вина. Огромная кухня сверкала чистотой, за ней была столовая с сервированным на двоих столом.  В ванную я тоже заглянула – в такой я бы с удовольствием жила.
Моментально почувствовала себя Золушкой. Посмотрела вниз – носки хоть на мне одного цвета?  Представила, что сейчас выйдет хозяин в дорогущем смокинге, белой рубашке и с бабочкой, вот тогда мы поужинаем! И светски пообщаемся, это точно. Впрочем, официальных приглашений мне не присылали, о дресс-коде не осведомляли, чего я  нервничаю? До дома рукой подать. Забыла выключить газ на кухне, утюг, или  что-нибудь еще. Придумаю. Не впервой.
Я двинулась к камину, уселась перед ним прямо на ковер и налила себе вина. Мысли потекли миролюбиво и плавно. Мне бы такой дом. И камин такой же. И чтобы по дому носилось пятеро детей, иначе зачем такая махина нужна? Конечно, не помешает кухарка, домработница и няня. Муж тоже, наверное, нужен. Зачем такой дом без мужа? А мне бы маленький кабинетик где-нибудь в мансарде, чтобы там компьютер, телефон и интернет. Вот оно мое счастье. Правда, с таким количеством народа в доме стоит заказать звукоизолирующие стены…
- Я тоже так обычно сижу, - раздался голос Андрея, - ни на диване, ни в кресле, а прямо на ковре.
Смокинга нет, галстука тоже. Джинсы, белая рубашка, красный свитер. Я перевела дух и пригляделась повнимательнее. Щетины не было, кепка и резиновые сапоги отсутствовали. И тут я его узнала. Ну, ни фига себе! Вот это меня занесло!
Сейчас по законам жанра я должна начать заикаться, краснеть, сиротливо кутаться в свой кардиган, поджимать ноги, пряча выцветшие носки, и лопотать какую-нибудь бессмыслицу, а он будет смотреть на меня снисходительно и ждать, пока мой мандраж пройдет. Ага. Щас!
Я стала лихорадочно вспоминать, что я о нем знаю. В голове пронеслась вереница фильмов и его интервью. Женат, есть сын. Долго работал за границей, по-моему, в Америке. Лауреат бесчисленных премий. Может, все-таки домой?
- Извини, что сам не встретил.
А мы уже на ты?
- Позвонили из Америки, я давно ждал этого звонка. Будут спонсировать мой фильм. Нам есть, что отметить. Как вино?
- Вполне на уровне.
- На уровне чего? – засмеялся он.
- Звонка из Америки и дубового паркета, - буркнула я, чувствуя, что начинаю злиться.
- Извини, вовсе не собирался тебя смущать. Будем есть в столовой?
- А ты умеешь есть на полу, перед камином?
- Умею. Накрыл в столовой, подумал, вдруг ты приедешь в вечернем платье…
- Ну, да, - съехидничала я, - Вылезу из машины в резиновых сапогах, перед твоей дверью их сниму, надену шпильки и закутаюсь в меховое  манто.
- Тебе бы пошло. Сейчас все принесу сюда.
Я даже не двинулась с места. В конце концов, я гость. Пусть и не на шпильках. Чего это я ворчу, как старая тетка? Ну, вечер, мужчина, ужин. Поправочка: женатый мужчина. Абсолютно случайный. Рассматриваемый исключительно как интересный собеседник. Режиссеры они такие – все знают про эту жизнь. Может, научит чему?
Ужин оказался гениальным. Я так давно не ела ничего приличного, что смолотила два куска мяса и полмиски салата за милую душу. Бутылку вина мы тоже уговорили. Сидели перед камином, на ковре, болтали о всякой ерунде – о жизни за городом, московских пробках, потерянных багажах, новейших средствах коммуникации и связи, грядущем демографическом кризисе и экспансии китайцев во все сферы жизни.
- Завидный аппетит, - Андрей допивал вино, - а я как начинаю работать, перестаю есть, спать, читать, смотреть телевизор. Выключаюсь полностью. Съемочная площадка, телефон, люди. Расписание обычно такое жесткое, ни на что не хватает времени.
- Что же ты, ешь, прости?
- Да что приносят. Все равно становится. Съемки заканчиваются, и я превращаюсь в гурмана. Этого не надо, это унесите, это недожарено, здесь приправы не хватает.
- Забавно. Жене твоей, наверное, достается.
Он помолчал, вздохнул, отставил тарелку.
- Все, что было с женой, в далеком прошлом.
Во мне моментально стал просыпаться профессиональный интерес. Или журналист, или женщина? А если, два в одном?
- А что было с женой-то?
- Как что? Любовь, семья, ребенок, взаимопонимание.
- Куда делось потом? Не бывает же так – было, было, а потом раз, и кончилось.
- Слушай, такая тема…, - поморщился он, - зачем об этом…
- Нет, ну ты пойми, мне интересно, - я уже встала на проторенный путь, - была любовь и вдруг исчезла. Ни с того, ни с сего.
- Конечно, не сразу исчезла. Со временем. У нее своя работа, у меня своя. Мы не пересекались. Я часто был на съемках, она в командировках. Она меня поддерживала, потом увлеклась своими проектами. Потом мы переехали… Да всего не расскажешь…
У меня в голове четко прорисовались две фразы: «Она меня поддерживала, потом увлеклась своими проектами». Так-так…
- Хоть что-то между вами осталось?
- Конечно. Уважение. Я ее ни в чем не упрекаю, она меня. Живем каждый на своей планете, вежливо улыбаемся.
- Она у тебя где?
- В Америке. И сын там же. Он учится, она работает. Там все хорошо.
- А ты здесь?
- А я везде.
- Встречаетесь?
- Два раза в год. Она приезжает в Москву, в мою квартиру, а я переезжаю сюда. Если остаюсь там… Одним словом, хватает места, чтобы не пересекаться.
- Секса нет?
- С ней нет.
- А с кем есть?
Он словно очнулся:
- Слушай, зачем я тебе все это рассказываю?
- А почему бы и нет? Что в этом такого? Мне интересно, как это все складывается. Была любовь, не стало любви, а ты по-прежнему женат.
- Так ко мне вопросов меньше.
Хорошая отговорочка.
- И сколько вы в таком режиме?
- Семь лет.
Я с трудом удержала рот в закрытом состоянии.
- И что, за все эти семь лет у тебя никого не было?
- Саша, мне не нравится эта тема.
Как-то неуверенно он это сказала. Выговориться ему хотелось, это было видно. Вино, ужин, камин – располагает.
- Не нравится – не рассказывай, - я пожала плечами, - но мне это непонятно, честно. Зачем все эти формальности, для кого? Неужели для тебя важно, что скажут люди? Вот уж не думала.
- Мне важно, что я сам по этому поводу думаю. А я думаю, у нас есть ребенок, и для него лучше, если его родители в браке.
Чушь какая. А то дети слепые и не видят, что меж родителями давно не искрит.
- Сколько сыну?
- Девятнадцать.
Вдвойне чушь.
- Мне кажется, если бы встретил женщину, которая действительно увлекла, тебя бы ничто не остановило.
Он усмехнулся и покачал головой. Дальше «гнать дурочку» у меня вряд ли получится. 
- Кофе хочешь?
- Хочу.
Мы подошли к очередному барьеру. Женщина явно была. Именно так – в прошедшем времени.
- Со сливками?
- Черный. Без сахара.
Он пошел на кухню и вскоре оттуда раздался запах кофе. Как же узнать, что там было-то? Впрочем, зачем мне это нужно? Будь неладно мое любопытство.
Андрей принес кофе, мы его выпили молча, глядя на потрескивающие в камине поленья. Тут вдруг меня пробрало на откровенность:
- Я тоже влюбилась.
Андрей оживился:
- Ну и?
Я пожала плечами:
- У него свои проекты, у меня свои. Ничего не вышло.
- Тебе надо было уступать.
- Понятно, что не ему, - усмехнулась я, - женщина ведь занимается ерундой. Даже если для нее это важно.
- Ему тоже надо было уступать.
Я удивилась.
- Думаю, если бы я ему была нужна, он бы уступал.
- Если бы все было так просто, Саша, человечество не мучилось бы над вечными вопросами, - назидательно сказала Андрей, - а ты не можешь себе представить, что ты была ему нужна, но уступить он не мог?
- Не могу.
- Вот и зря, - он еще помолчал немного, а потом я услышала историю, которую хотела.
Три года назад у него был роман. Как водится, страстный и бурный. Женщина был хороша собой, умна, образована, еще и занимала высокую должность в одной крупной компании. Ни в чем не нуждалась, ничего от него не хотела. Кроме него самого. Слишком умная, чтобы крутить бессмысленные романы. Слишком сильная, чтобы иметь дело с неудовлетворенной творческой личностью. Она состоялась в профессии, он тоже. Осталось только полюбить. Познакомились они на каком-то светском мероприятии, и закружилось. Оба занятые, в постоянных разъездах и командировках. Встречались урывками и от этого страсти полыхали еще сильнее. Он приезжал к ней без звонков, и если не заставал дома, бросал розы на снег. Она звонила и писала письма – нежные, трогательные, умные. Он их читал и не верил своему счастью. Так продолжалось год, а потом ей захотелось большего. У нее никогда не было семьи, детей, зато был большой дом, где прописалась тишина.  Ей хотелось выгнать тишину и позвать его, завести детей и жить как все. А он вдруг испугался, что это разрушит его привычную жизнь. Что он не сможет быть с ней и оставаться собой. У него же все есть – дом, работа, проекты, стабильное будущее. А кем он будет с ней – нормальным обычным мужем, которого видят каждый день, на котором гроздьями висят дети? И он не уступил. И ничего не объяснил. Сбежал, пропал, исчез. Струсил. Она звонила, искала, писала, ждала. Он читал письма и копировал их в специальную папку. Если бы не уничтожил их потом, мог бы издать роман в письмах.
На этом месте меня затошнило.
- Какой роман, Андрей? Ведь это была твоя жизнь – настоящая, реальная, непридуманная. Жизнь, а не кино!
- Поэтому я их и уничтожил. В тот момент я жил. Я потом во мне проснулся сценарист или кто там, - литератор… И я пожалел. Их уже не восстановить. Поколение многое потеряло, этого не прочитав.
Я подавила еще один приступ тошноты.
- Вы больше не виделись?
- Дважды. Один раз через полгода, на светском ужине оказались за одним столом. Я сделал вид, что ее не знаю.
Мне захотелось бежать. Куда глаза глядят. Далеко-далеко. Но до финала оставалось совсем немного.
- А второй раз?
- Потом еще на одной выставке. Она подошла ко мне сама и просто сказала, что нам надо поговорить. Мы поехали к ней, она достала бутылку виски. Мы пили и разговаривали. Она бы плакала, если бы могла. Но, по-моему, к тому моменту у нее уже не осталось слез. Она смеялась. Я хотел быть с ней и не мог переступить через себя.
Я поняла, что пора прощаться. Все во мне кричало: ну и что ты получил? Этот огромный дом? Тишину? Свою холодную заокеанскую жену? Свой новый фильм? Поклонение поколения? Так глупо, так пошло потерять самое лучшее, что было в его жизни. Идиот.
- Поздно уже. Спасибо за вечер, - я поднялась. – За ужин, за разговор.
- Может, останешься?
Меня снова затошнило.
- Нет, прости. Мне пора.
Я садилась в машину, заводила двигатель, включала фары и трогалась на автомате. В зеркало заднего вида я отчетливо различала мужскую фигуру около кованных ворот. Завтра он уезжает в Америку, получать деньги на свой очередной фильм. Это и есть его жизнь, в которую он не захотел впустить любовь. Она приходит и все меняется. Тот, кто боится перемен, никогда не полюбит. И не будет счастлив.
Я припарковала машину, смыла косметику и упала в кровать. Завтра же в Москву. Каникулы закончились, пора жить дальше.