Для сайта об Индии Анны Сычевой
achadidi.narod.ru
февраль-март 2005 года

Предисловие

Нас было трое, - Аня, Инна и я, - и мы втроем совершили небольшое путешествие из Москвы в Индию, и обратно. Всего четырнадцать дней, а впечатлений слишком много, чтобы носить их в себе. По крайней мере, у меня не получилось.  Где-то после Бадами я вдруг стала записывать то, что с нами происходило, и, посмотрев на записи уже в Москве, поняла, что может получиться забавная история. Сейчас я пишу свои воспоминания, нарочно не прочитав после возвращения ни одной книги на индийскую тему, хотя очень хочется. Словом, делаю все, чтобы впечатления оставались свежими. Поэтому, если кому-то мой рассказ покажется недостаточно информативными, заранее прошу прощения. Для меня во всем, что написано  ниже, основную ценность представляют ощущения и эмоции.

МЫ:

Аня
Давно увлекается Индией, можно сказать, живет ею и дышит. Наша общая поездка была для нее уже четвертым пребыванием на индийской земле. Если бы представилась такая возможность, она бы с удовольствием осталась там жить. Благодаря ее знаниям путешествие для нас с Инной было не только эмоциональным, но и весьма информативным. Да и когда местный народ видел, что их традиции чтут и уважают, отношение к нам, конечно, менялось. В московской жизни Аня - корпоративный адвокат.

Инна
Мечтала побывать в Индии с детства, смотрела с бабушкой индийские фильмы и представляла себе, как поедет и увидит все своими глазами. Еще в советское время она накопила достаточно денег, прошла все медкомиссии, залечила за один день восемь зубов, получила разрешения, но…в Индию ее не выпустили. Так что пятого марта  этого года детская Иннина мечта наконец-то осуществилась. Со своей стороны могу сказать, если бы не Инна, которая на каждом шагу откалывала такие номера, что мы просто загибались со смеху, путешествие было бы намного скучнее! В обычной жизни Инна товаровед в крупной компании.

Я
Улетая в Индию, я знала только, что ГОА – рай для туристов. Мне был обещан белый песок, теплое море, температура воздуха +32 о С и полное отсутствие преступности. Что еще надо человеку для счастья? Конечно же, какая-нибудь авантюра.  Наверное, не встреть я девчонок, я бы все равно во что-нибудь вляпалась. Но судьба была ко мне милосердна и подарила нечто совершенно невероятное. В результате в ГОА я провела дней шесть, все остальное время – в штате Карнатака. И вот теперь я уже который день подряд превращаю свои воспоминания в ровные строчки, оправдывая тем самым и свою принадлежность ко второй древнейшей профессии.

Москва-ГОА. Спасенному – рай!

Время в пути: 7 часов
Разница во времени: в ГОА на 2,5 часа больше (крайне неудобно считать!)
Отель: Colonia Jose Menino, 2*, первая линия

Бывает так, что кубики складываются один к одному и превращаются в замысловатую фигурку, которую никто не ожидал увидеть. Так и я, в общем-то, не жаждала попасть в Индию. И даже в детстве я не любила индийских фильмов, а позднее не увлекалась индийской философией. Просто наступило время отдыха, и законные две недели хотелось провести там, где неутомимо светит солнце, желтый песок обжигает пятки, а нежные волны готовы играть с тобой сутки напролет. Фишка легла на ГОА, и даже отель нашелся подходящий – две звезды.

В турфирму я приехала без фотографий, и за полтора часа до закрытия конторы отправилась искать желтый вагончик «Быстрое фото». На Белорусской он не обнаружился, на Краснопресненской тоже, на Улице 1905 года я встретила знакомую, которой сообщила: «Одно из двух – или еду, или нет. Найду фотокиоск, успею в агентство до закрытия – полечу, а нет, значит, нет».  До восьми вечера оставалось двадцать минут. Но вагончик на Улице 1905 года был, и даже отдыхавшая за шторкой тетка быстро и хорошо сделала свою работу. В агентстве меня дождались. Пятого марта вылет. Домодедово, 20.00.

Заметки на полях. А если не спасут?
Собирала вещи в последние минуты по списку (так быстрее), но не взяла с собой ни одной таблетки. Сижу в аэропорту, разговариваю с человеком – тоже летит в ГОА. Он мне перечисляет, что взял с собой активированный уголь, левомицитин, еще какие-то лекарства на все случаи жизни, ведь Индия переполнена всевозможными инфекциями, которые к белым людям так и липнут. Ну,  думаю,  я попала. Есть ли там аптеки, куда я лечу? А если нет? Да я и в лекарствах не разбираюсь.  А если не успеют спасти? В итоге за две недели ни одной таблетки не выпила, - надобности не было.

Больше 25

Никак не могла поверить, что лечу в самолете, все казалось – поезд. И это потому, что нахождение в воздухе на протяжении семи часов до сих пор кажется мне чем-то невероятным. Привычный для меня рейс Москва - Минеральные воды длится два с половиной часа, и за это время раз десять на часы посмотришь – когда уже прилетим? А тут покушали, поспали, походили, погуляли, кто-то кино посмотрел. Второй раз покушали, и вот уже рассвет за окнами. Семь часов пролетели незаметно. Стрелочка на мониторе показывает, что летим над территорией Индии, скоро посадка. Приземлились, поаплодировали летчикам за добросовестный труд и выкатились на улицу.

Если есть где-нибудь на земле рай, то там температура воздуха точно выше 25 0 С. Потрясающее утро, еще дымка над землей тянется, свежесть и запах какой-то родной, как на Ставрополье. С этим краем у меня постоянно шла ассоциация: и крыши у домов черепичные, и заборы плетеные,  и сараи соломой крытые, только солома пальмовая. На дорогах во множестве встречаются коровьи лепехи, за дворами бегают куры, а по вечерам лают в темноте собаки и пахнет костром.

Фотоаппарат я достала еще до того, как мы сели в автобус. Все абсолютно «невиданное» - другие люди, машины, замысловатые цветы на деревьях. И даже дорожные знаки у них такие, каких нет у нас. А уж когда поехали, я думала, мой фотик минут через двадцать уже выдаст мне надпись: «память переполнена». Хижина, утонувшая в зелени; женщина стирает белье около колонки за двором; голопузые пацаны с криками гоняют по улицам; старушка в сари несет на голове корзину, наполненную фруктами… Эта  мания фотографировать все подряд держалась  у меня еще пару дней, потом прыть потихоньку утихла, и чужой край начал становился привычным для глаз.

Пляж. Один на один со счастьем

Такого приличного отеля я увидеть, признаюсь, не ожидала. Кто знает, что такое две звезды? Может, там  матрас на полу, и по стенкам тараканы толпами бегают. Оказалось, все довольно пристойно  – на территории отеля растут ухоженные растеньица, в номере двуспальная кровать, телевизор, холодильник, пусть слегка обшарпанный, но ведь работает же! Зеркало опять же большое, что немаловажно, и даже горячая вода есть. Но к бытовым радостям быстро привыкаешь, настоящий шок ждал меня впереди.

Хорошо, что я не видела картинок гоанских пляжей в Интернете. Когда я оказалась на полосе белого песка метров двести в ширину и в длину по обе стороны уходящую за  горизонт, я просто растерялась. И людей никого – две фигурки справа на расстоянии нескольких десятков метров, еще парочка двумя темными точками движется в сторону горизонта, да несколько человек лежат в шезлонгах под зонтиками. А я еще спрашивала у знающих людей, как же оставлять вещи на берегу без присмотра. Нету никого! Пустынный пляж! Только море шумит, и ветер свистит. Стоишь на берегу – солнце светит в глаза, ветер волосы треплет, и волны ласково накатывают на ноги. И с этим счастьем ты один на один.  Только тогда до меня дошло, наконец, что у меня отпуск, я на отдыхе, и я в ГОА. И вот это и есть те самые чистейшие пляжи и то самое ласковое и невероятно теплое море.

Пальмы слева по борту

Шла по пляжу, а мимо меня то и дело катались велосипедисты. Тоже хочу! Прокат я нашла, но так далеко от нашего отеля, что просто замучилась идти. Цены туристические – 50 рупий в час, 250 за целый день. На наши деньги это 35 рублей в час и где-то около 200 рублей за целый день. Велик, конечно, далеко не новый, да и соленая вода оставила на нем свои отметки, но катался он вполне пристойно. Единственная сложность – в одну сторону едешь легко, в другую – с большим трудом из-за ветра. Как у меня потом болели ноги! Два часа аэробики – не меньше! Зато едешь, ветер в ушах свистит, пальмы мелькают слева по борту. Устанешь, остановишься, влезешь в море и сидишь там, жизни радуешься. Вода теплая, это просто фантастика. Ложишься на мели и лежишь, жмуришься, песенки мурлыкаешь, а мелкие волны рядом бегут, фырчат, пузырятся и разбиваются в белую пену. Вылежать на одном месте совершенно невозможно: то и дело приподнимает волной и перемещает на место рядом. Пилинг обалденный, причем, вместе в гидромассажем - салонам красоты и не снилось. Правда, у меня в результате процедуры тут же нарисовались синяки – два на локтях и один на правой коленке. Но это уже мелочи и вообще, издержки производства.

Конечно же, не сфотографироваться на фоне всеобщей красоты было бы преступлением. Хорошо, что в моем фотоаппарате предусмотрена функция задержки срабатывания затвора. Ставишь фотик на землю, бежишь, в срочном порядке укладываешься на песок, улыбаешься, щелк – кадр есть. Повторим? Так я бегала раз пять-шесть, пока не добилась нужного результата. А почему бы и не побегать – народа все равно нет. Правда, немцы проходили мимо – супружеская пара, говорят мне, давайте мы вас сфотографируем. Нет, говорю, спасибо, в моем фотоаппарате есть такая функция, э-э-э-э, как это, блин, по-английски сказать, короче, thank you. М-да, люди не поняли, лица у них были такие, как будто бы они поняли, что я подумала, что они просто стащат у меня фотоаппарат и убегут. Ужас. Языковая несостыковка, кричите sos!

Часа через четыре пребывания на пляже все мысли выбегают вон, а извилинки потихоньку начинают распрямляться. Увидев в песке дырки – маленькие, побольше и совсем большие, я, признаюсь, очень долго соображала, кто мог быть их автором. Оказалось, крабы. Честно говоря, дыры встречались порой просто огромные, таких гигантов я даже за все время своего пребывания не встречала (ночные гости), а вот крохи так и скакали под ногами. Один раз в придачу к пилингу и гидромассажу я получила еще и иглоукалывание. Дело уже было под вечер, я лежала себе тихо-мирно на мели в горячей водичке, никого не трогала, как вдруг раз укусили, второй, третий. Ну, хватит! Пришлось передислоцироваться.

Позже обнаружилось, что на пляже поющие пески. Идешь по ним, и стоит ступней повернуть, как раздает тихий скрип. Песок такой мелкий, что издает тонкие нежные звуки. Смешно их слушать, когда бежишь – ветер дует, море шумит, а песок поет. На нашем пляже наблюдалась еще одна достопримечательность – ближе к морю песок белый, к концу пляжа – черный. Выходишь из моря с чистыми ногами, приходишь домой весь в черном песке. Каждое утро прилив рисовал песочные картинки – песок под волнами перемещался таким образом, что получались перемешанные разноцветные полосы огромных размеров и самых разных оттенков серого, белого и желтого.

Заметки на полях. Это же бейби, мадам!
Конечно, местные по пляжу тоже ходят, в основном продают что-нибудь или просят милостыню. Честно признаться, нищих я там встречала всего два раза. Один раз подошла молодая индианка с тряпичным свертком. Просит денег для «бейби». Это, оказывается, ребенка она так носит, завернула его в платок, чтобы не обгорел на солнце, и ходит, на пропитание собирает. Причем, ребенок, наверное, совсем крохотуха. Ну, уж слишком она была настойчивая: «Это же бейби, мадам. Бейби!». Конечно, бейби, а чем до этого думала мама – так вопрос не стоит. И тут же пацаненок маленький – лет пять-шесть идет на небольшом расстоянии,  смотрит – дают - не дают, и в зависимости от результата тоже подгребает. Бизнес есть бизнес, а с туристов свою копейку взять – вообще святое дело. Впрочем, люди, которые просят денег, в разных местах очень сильно отличаются друг от друга – это потом стало понятно. А вот продавцы похожи друг на друга, и с этим ничего не поделать. «Мой магазин! Давай посмотри!» Причем, пляжный магазин – это когда на песке расстилается платок, и на нем появляется все, что душе угодно. Вернее, все, что есть в спортивной сумке хозяйки.

Кавелоссим. «Пасматри мой магазин»

Варка (название пляжа, где располагается отель) - Кавелоссим.
1 км пешком до основной дороги, далее на автобусе минут пятнадцать, 4 рупии с каждого. Обратно на рикше – 100 рупий (и это весьма приличная сумма для рикши и его драндулета)

 40 рупий=1 доллару

Я уже с трудом вспоминаю, как мы с девчонками познакомились. По-моему, я столкнулась с Аней возле ресепшн, что-то спросила, мы разговорились и решили вместе сходить в Кавелоссим. Пошли втроем – я, она и Инна, и с  тех пор мы уже не расставались. Признаться, на первых порах я весьма настороженно слушала рассказы об их будущем путешествии в соседний штат. Меня – по предвылетному плану – интересовали плантации пряностей, слоны в заповеднике и большой рынок для местных, на котором можно купить все, что душе угодно. К сожалению, последнее так и осталось несбывшейся мечтой…

Заметки на полях. Ну, не было там слонов!!!
Вся родня меня просто замучила: как это так,  была в Индии и не видела слонов. Ну, не видела я слонов!!! Не попадались они мне на пути!  Зато я видела королевские слонюшни.

Как известно, человек предполагает, а господь располагает. После наших приключений в Кавелоссиме и Маргао я поняла, что если я останусь, две недели на пляже станут для меня невыносимо тоскливыми, и тоже согласилась на авантюру – поехать в соседний штат смотреть сохранившиеся памятники древнеиндийской архитектуры. По плану были Хампи, Бадами, Паттадакал, Айхоли. Но сначала надо было ознакомиться с местными достопримечательностями.

Доллары мы меняли в отеле, потому как, по совету «бывалых» и девочек из турагентства, разница с обменными пунктами в Кавелоссиме весьма невелика. И, в конечном итоге, чтобы куда-то добраться, все-таки нужны деньги. Решили для начала поменять по 50 баксов, а там посмотрим.

Заметки на полях. Индийские мудрецы
Когда меняешь доллары на рупии, дают квитанцию. Потом, если рупии останутся, их по этой квитанции можно обратно на доллары поменять. По-другому никак – вези свои рупии в Россию. Так вот наш хмырь в отеле иногда менял нам деньги без квитанции: делает вид, что бежит, торопится, что-то там считает невозмутимо, а квитанцию не дает. Ну, не дает, и не надо – нужна она нам, все равно все растратим. Так он нам каждый раз без квитанции 30 рупий не додавал (это с 50 долларов). В сумме с троих уже почти сотня. Неплохо! А сколько нас таких за день прибегает!

Первый автобус

Стоило только выйти из ворот отеля, тут же подскочили ребята-таксисты: «Такси, мадам! Куда едем?» И до Кавелоссима загнули такую цену – 500 рупий – что нам чуть плохо не стало.  Пошли пешком. Еще пару раз нас догоняла машина, сбивали цену на 100 рупий, но это все равно очень много!

Надо сказать, что таксисты наши жили весьма неплохой, сытой и спокойной жизнью. В конце концов, не все же туристы сумасшедшие, как мы. Ну, сказали 500 рупий, значит надо заплатить. А за эти деньги, между прочим, можно спокойно уехать в Панджи (так они называют Панаджи), что в 55 км от Варки, и тоже на такси. Поэтому таксисты тихо и мирно толклись около отеля, по очереди спали под крышей местной часовенки (скорее всего, это называется иначе), и каждому входящему и выходящему из ворот отеля кричали: «Такси!» На жизнь им явно хватало, судя по золотым цепям, кольцам, мобильным телефонам, весьма внушительным брюшкам и щечкам.

Заметки на полях. Реальный  прайс.
Так мы и ходили пару километров пешком до основной дороги, а там садились на автобус или ловили рикшу. А куда торопиться-то? Отпуск ведь! В конце концов, ребята узнали, что мы ездили в Маргао на автобусе за 21 рупию на троих, поняли, что платить мы им не будем и даже перестали произносить заветное слово, когда видели нас, выходящими из отеля. Однажды нам понадобилось поехать в Панджи, тут же подбежал таксист, Тони, достал бумажку с расценками. Аня тогда обратила наше внимание, что отношение к нам совсем другое – даже торговаться не стал, сразу официальный прайс выкатил, ниже которого цена не падает.

Как я боялась первый раз ехать на автобусе! Словами этого не передать! Еще Аня рассказала, что индийцы порой так и норовят потрогать белых людей. «Вон проехал автобус, из него высунулось несколько рук – хотели потрогать Наташу». Ой! Мамочки! А как же с ними рядом-то ехать?! Но на деле все оказалось намного спокойней и пристойней. В конце концов, в ГОА к туристам привыкли и относятся достаточно уважительно.

С помощью продавщицы из местной лавки мы нашли bus stop, - там, кстати, висела ржавая покореженная табличка, осведомляющая непонятливых, что это автобусная остановка и есть. Будки – непосредственно той самой,  что мы и привыкли называть остановкой, - видно практически не было: она вся заросла кустарником. Через какое-то время мы поняли, что стоим не на той стороне (забыли про правостороннее движение!). Перешли на другую, и сделали еще одно открытие: автобус просто так на остановке не останавливается. Его надо тормозить, как такси! Наконец, остановили раздолбанный «Пазик» (или очень похож на наш «ПАЗИК»). Кавеллосим, спрашиваем? «Да, да», - отвечает ничуть не удивленный бодрый парнишка (по нашему – кондуктор). Заскакиваем, быстро садимся на одно сидение и… напряженно осматриваемся. Не знаю, что переживали девчонки (Ане вообще не привыкать), а у меня мандраж несколько минут держался определенно. А ну как кинутся руками трогать! Ото всех ведь не отобьешься! Но люди тихо ехали, улыбались, входили и выходили, платили за билеты, втаскивали тюки и вытаскивали корзины, и я, наконец, успокоилась. Даже поснимала на камеру и сделала несколько фотографий. В конце концов, поняла систему проезда. Она в точности как у нас в областных автобусах – в зависимости от километража поездки меняется цена. Чтобы никто не путался, рядом с водилой висит прайс. Деньги собирает кондуктор, он же свистит, когда надо останавливаться или ехать. Если кондуктора вдруг нет (такое тоже бывает), пассажиры сами умеют свистеть так, что мало не покажется. Кстати, ребята-кондукторы люди очень вежливые, к тому же добрые. В частности помогают бабулькам затаскивать в автобус тяжеленные корзины, которые они везут на рынок. Двери никогда  не закрываются, и кондуктор пока едет «в дверях», перездоровается с половиной деревни, другой половине помашет ручкой. До Кавелосима мы доехали за 4 рупии каждый. Надо было видеть лица наших таксистов, когда мы им об этом сообщили: туристы совсем обалдели – на автобусах ездят!

Заметки на полях: Некуда спешить
В каждом автобусе рядом с водителем висят иконки, если он христианин, или изображения индийских богов, если он принадлежит индуистской религии. Но в любом случае обрамляет их венок из живых цветов, а под ними курятся благовония. Иногда в автобусе еще играет музыка, и тогда это редкий кайф. Едет себе автобус неспеша, по кочкам да колдобинам переваливается, и музыка такая ненапряжная играет. Быстрее мелодия будет – водила прибавит газу, медленнее – будем тащиться как пьяная черепаха с гулянки, пока песня не закончится. А мы разве куда-то торопимся? 

Минус одна

Увидев, какое движение в Кавелоссиме я поняла, что как минимум одна моя мечта не сбудется – мотороллер я здесь брать не буду. И даже не в правостороннем движении дело, к этому как раз быстро привыкаешь. Стиль вождения здесь совершенно иной. Во-первых, на мотоциклах передвигается три четверти тех, кто за рулем. И носятся они по узким вихлястым дорогам просто как сумасшедшие. И еще постоянно дудят и бибикают! Тут пешеходом-то быть обалдеешь, не то, что за руль садиться! Но что характерно – уважение ко всем, кто на дороге, просто невероятное, а для русского человека это вообще нонсенс! Переходишь дорогу, на тебя несется мотоциклист. Бежать никуда не надо (легко сказать!), он подъедет, объедет и помчится дальше, при этом, правда, подудев предварительно и на прощание. Или, скажем, идет по дороге дедушка («совсем святой дедушка», как Аня скажет), ему раз побибикали, второй, третий, а он и ухом не ведет!  И, естественно, с дороги не уходит. И ведь никто не крикнет ему: «И что тебе, старому моржу, дома не сидится!». Притормозят, объедут и поедут дальше по свом делам. Про коров я вообще молчу – она лежит посреди дороги, травку жует и на солнышке жмурится, а народ со скоростью пять километров в час ее осторожненько объезжает.

Заметки на полях: Легенда про корову
Вкратце дело обстояло так: когда наступили в Индии тяжелые времена, мать-земля превратилась в корову,  уладила с богами все насущные вопросы и снова наступила для земли благодатная пора.  

Заметки на полях. Женщина тоже водитель!
Хорошо я тут все и красиво рассказала про движении в Индии, только вот через все дороги меня Анька за ручку переводила – ну теряюсь я в таком потоке транспорта! Кстати, очень многие женщины водят мотоциклы и мотороллеры, причем некоторые умудряются ездить на них в сари. Впрочем, более распространенное явление – девушка на пассажирском сидении мотоцикла. Красота!

Короче говоря, сесть за руль мотороллера – себе дороже. Причем, девчонки из турбюро сразу предупредили: травмы, при этом полученные, как страховой случай не рассматриваются. И тут же привели неутешительную статистику: две трети туристов, взявших мотоциклы попадают в аварии. Просто караул!

Дели на три – не ошибешься!

В Кавелоссиме, как и в каждом притуристическом поселении куча маленьких магазинчиков с совершенно жуткими ценами (там цены реально завышены в три раза). Из всех этих лавок выскакивают люди и начинают кричать по-русски: «Пасматри мой магазин! Давай-давай!». Утомляет дико. Как они распознают русских – загадка. Хотя, нас, почему-то, часто путали, обращались на английском. Аню вообще легко можно было принять за местную. Индийский народ, в частности, покоряло, что она курит биди. Кстати, отличный повод для знакомства! «О, вы курите биди? Вы любите Индию?» ну и т.д.

Туристы всех национальностей по Кавелосиму бродят стадами, оставляют кучу денег в местных лавчонках, поэтому их хозяева чаще всего достаточно циничные и наглые персонажи. Спокойно будут навязывать вещь, которая не нужна или скажут: «ОК, сейчас принесу то, что надо», и принесет то, что рядом не лежало. Вот это попробуй! Кстати, против диких цен у Ани была убойная фраза, которая работала безотказно: «Я четвертый раз в Индии, я знаю цены». В «сложных» случаях она просто начинала называть им реальные прайсы – у индийцев, конечно, глаза на лоб. Ну, турист какой умный пошел!

Продавцы первым делом завязывают контакты. «Тебе что-то нравится – бери, смотри, положи в сторонку, смотри еще, о цене не беспокойся, - потом скидку сделаю». Узнать цену на отдельный товар можно только «под нажимом» или откровенно сказав: «Мне нужно знать, чтобы понять, могу я себе это позволить или нет». Действует.  Женщины, который торгуют, первым делом спрашивают, есть ли у тебя дети. Очень они радовались, когда узнавали, что у Инны двое девчонок и невероятно удивлялись, что одной одиннадцать, другой уже пятнадцать – Инна молодо выглядит. Нам с Аней в этом плане похвастаться было нечем, но мы с удовольствием слушали, сколько у них детей, и сколько им лет и какие они вообще классные.

Заметки на полях. «Малявка» на бедре
С детьми там вообще особо не церемонятся. «Малявок» сажают на бедро: ребенок  обхватывает маму ногами, она одной рукой придерживает его, а другой корзину на голове, и спокойно идет по своим делам. Не раз мы наблюдали, с какими крошечными детьми ездят женщины в автобусах. Одной девчушке было месяца три-четыре от роду. Автобус Годаг-Панджи, народу – толпища, бедная мама еле сидит на краешке сиденья и тут же умудряется на одной руке держать ребенка, другой вытаскивать чистые пеленки, завязывать на ребенке трусы (тряпичный треугольник  с дырочкой посередине, в которую продевается веревочка), одевать ей новые штаны, а после этого кормить ее грудью. Покормила, отдала папашке на заднее сиденье, прикорнула, снова взяла ребенка – едем дальше!

Свои не обманут

Короче говоря, Кавелосим – типичный туристский край. Здесь также разводят «лохов», в чем активно помогают наши представители туристических фирм, получающие свои законные дивиденды. «Если вам нужно что-то купить, идите в Сагу». И толпы народа тянутся в эту Сагу – наши ведь подсказали, свои своих не обманывают.   А в Саге – трехэтажном магазине, сплошь стеклянном, с кондиционерами и вежливыми девочками в европейской одежде – такие цены, что Москве не снилось.

Наша девушка из туристической компании посоветовала всем прибывшим пользоваться кокосовым маслом – оно отлично защищает от солнца. Это масло – чудная вещь, так вкусно пахнет, что хочется съесть. Только вот загорать  с ним нельзя. Разве что ранним утром, или когда солнце к горизонту клонится (в это время и без масла никаких проблем не будет). Я благодаря совету «нашей девушки, которая знает, что надо русскому человеку», сгорела весьма основательно. Хорошо, что собой была рубашка с длинным рукавом.

Заметки на полях. У них в аптеках продается сандаловое массажное масло – это чудо!

Аня, едва прибыв на индийскую землю, пыталась разведать  у представителей турфирмы, которые должны бы неплохо знать край, в котором работают, как добраться до Бадами. «Бадами? –  голубые глаза, длинные ресницы,  белокурые волосы. - А что это такое?»

Обратно в тот день мы возвращались на рикше. Самые модерновые рикши – это люди на желто-черных мотороллерах с кабинкой. В Хоспеде мы видели и велорикш, - удручающее зрелище.

Ехать на рикше еще забавнее, чем на автобусе. Во-первых, мотороллер заводится путем резкого приведения в вертикальное положение  здоровенного напольного рычага рядом с креслом водителя. Водила раз за него дергает, другой, третий, ура! Завелась! Набираем обороты, поехали! Дверей чаще всего нет, окон тоже. Я лично все время боялась, что у меня слетят тапки, - ищи потом ветра в поле. Мотороллер разгоняется километров до пятидесяти в час, но трындит при этом что наш «Запорожец» на десятом году службы. Трясет на нем прилично, но в автобусе, честно говоря, хуже. Там подпрыгивать вообще приходилось порой до потолка. Причем, интересное явление – после того как попа уже приземлилась на сидение, должно было пройти несколько секунд, чтобы и внутренние органы тоже встали на прежнее место. Вот только на прежнее ли…

Путешествие по расчету

Решили мы однажды поехать по побережью вниз, заехать на какой-то чудный пляж под названием Cola, потом посетить несколько храмов по дороге, и вернуться обратно. Думали взять такси – мужики так далеко не едут. Но нам-то что? Мы и на автобусах ездить умеем! Посмотрели все по карте, посчитали, сели в автобус, поехали. Одного не увидели – дорогу пересекает река. Доехали до Мобора, рыбацкой деревеньки. Стоим рядом с пальмовыми хижинами, носы воротим – ну так тянет протухшей рыбой, просто не знаешь, куда бежать! Встречаем человека, и тут вдруг оказывается, что сегодня выходной, лодок нет, никто на тот берег не везет. Пошли гулять, у нас ведь отпуск! Нашли сад пряностей, поразглядывали VIP-отели («Lila», 5*), вышли к ресторанчику. Это знак – надо покушать!

Заказали феню «на пробу» - это местная водка-самогонка на орехах кешью, которая почему-то в меню значилась ликером. Это нас и смутило. Дух у этой самогонки был такой, что пить ее было совершенно невозможно. Думаю, что если ее даже чем-то разбавить, все равно будет слишком крепко (в чистом виде 50 градусов) и слишком невкусно. А вот супчики в ресторане были изумительные. Мне лично принесли молочный суп с морепродуктами (вот знала бы, что он молочный – ни за что бы не заказала, и многое бы потеряла!). Сочетание весьма оригинальное, но на вкус крайне приятное. На второе была курицу в соусе карри с орехами кешью – очень, ну просто очень было вкусно! Больше такой я нигде не ела, даже в меню не встречалось. Обслуживание, правда, было не супер – у официанта на лице было написано, где он нас видел вместе с нашими пожеланиями «ноу спайсис» и «ноу мьюзик». Ну, что поделаешь – такие они искренние люди, что думают, то и лицом выражают.

В конце концов, после обеда нас разморило, и ехать вообще никуда не захотелось. Сидели, жмурились на солнышке, потягивали колу, но…дело есть дело. Вытащили мы свои пузики из-за стола, потопали под полуденным солнцем к стоянке такси и совершенно неожиданно сторговались с водилой поехать в Шантидурга Темпл – один паром все-таки работал, причем, в Кавелосиме (еще в тех же краях есть мост через реку, который мы почему-то не увидели).

Заметки на полях: Карри – любимая приправа индийцев. В нее входит множество пряностей: тмин, перец, горчичные зерна, гвоздика, куркума, корица, чили, имбирь, кардамон, шафран, мускатный орех. Смешиваются пряности в разных пропорциях в зависимости от того, к чему последует приправа – к рыбе, мясу, овощам и т.д. Цвет у этой приправы, прямо скажем, неожиданный, но если пробовать, закрыв глаза – очень вкусно!

В храм нас пустили, отнеслись как-то тепло, с понимаем. Благо, Аня знает хотя бы частично их «церемониальные навороты». Люди приходят, отдают цветы, другие приношения, которые можно купить около храма. Ставят себе красную точку на лоб. Кто-то садится прямо на пол (удивительно теплые плиты) – женщины с левой стороны, мужчины справа. Мы тоже сели, посидели, подумали каждый о своем. Курятся благовония, старец в белом (брахман), сидя на полу у «алтаря»,  что-то читает себе под нос, пожилые мужчина и женщина задают ему тихо какие-то вопросы. У храма три входа – центральный и два по бокам прямо рядом с «алтарем», оттуда падает солнечный свет. Дети бегают, смеются, тишины в храме нет. Тут же служители в самой обычной одежде обсуждают какие-то свои дела. Посидел, полежал, подумал, поспал, поклонился и пошел дальше, по своим житейским делам. 

Заметки на полях. Забыла, там  обувь везде снимают – и перед входом в храм и перед входом в лавку.

Рядом с храмом, по всей видимости, шло какое-то строительство. Привезли груду камня – красный ракушечник, разбитый на большие куски. Мужики его долбят молотками,  грузят в плетеные корзины, ставят их женщинам на голову и те, ступая босыми ногами по тем же самым камням, тащат его, куда следует. Кстати, если несут что-то тяжелое – у них предусмотрена специальная подкладка на голову, если что-то легкое – ставят так.

Дети в Индии невероятно общительны с иностранцами, в частности благодаря тому, что их в школе учат английскому. Но вот когда замечаешь, что они все, как один, подходят, и сначала спрашивают твою страну, потом имя, а потом есть ли у тебя пишущая ручка, становится скучно. Потом я уже думала – может их фразе про ручку в школе учат? Ну, ей-богу, поначалу слезу выбивает: «Я  иду осенью учиться, есть ли у вас пишущая ручка». Понятно дело, у меня их был целый воз, поскольку теряю я их планомерно. В конце концов, раздав штуки две или три, я поняла, что останусь вообще без пишущего инструмента. На этом «pen-благотворительность» закончилась.

Живет такой парень

Вечером обнаружилось, что Инна забыла в такси свой фотоаппарат. Между прочим, цифра, и вполне современная. Что делать? Поначалу мы даже искать его не собирались. Вроде как Инна с потерей смирилась, но все равно ведь обидно – кому-то просто так досталась современная техника. Да они и обращаться с ней не умеют! На следующий день оказалось, что в поле зрения Аниного объектива несколько раз попадала машина, на которой мы ехали. Сделали увеличение, прочитали номер. Дело было за малым, – мужика найти и изловить. Написали объявы, в коих назначили свидание водителю такой-то машины, и оставили свои координаты. Эти бумажки мы пытались втиснуть нашим таксистам, но те ничего не взяли - сказали, что парня такого не знают. Тогда мы поехали в Мобор, нашли стоянку, рядом с которой ловили такси, и перепугали всех таксистов своей историей. Нашего мужика не было. Нам говорят: приходите в шесть часов, он точно тут будет. Да, конечно! Поедем мы из Варки в Мобор к шести, дел у нас других нет. Вот, говорим, бумажка, тут все координаты, ему передадите и все. Подействовало. Стоят, читают эти бумажки по слогам, тужатся. Мы развернулись и тихонечко потопали домой. А в кармане у меня уже лежал номер мобильного нашего таксиста – во всеобщей суете и суматохе я все-таки развела одного мужика и телефон Санни у него выцепила.

Заметки на полях: Мобор-Маргао: 30 рупий за троих
Время в пути: от 30 до 50 минут (в зависимости от музыки, которую слушает водитель)

Как мы звонили – это было шоу. Мы же люди неугомонные, тут же поехали в Маргао, оттуда собирались поехать в Понду в один из храмов, где должен был быть праздник – Великая ночь Шивы. И вот звоним из Маргао, из будки. Весь персонал стоит и «греет уши». «Да, да, - говорит мне из трубки Санни (акцент жуткий, слова, как кашу жует, я половину не понимаю, о смысле оставшейся половины догадываюсь) - я все помню, ваш фотоаппарат у меня. Могу привезти. Хоть сейчас могу (а мы-то в Маргао!). Нет, завтра не могу – уезжаю с туристами». Блин! А послезавтра мы уезжаем уже в Хампи. Тогда Инна пожертвовала Пондой и уехала в отель, встречать этого красавца, который обещался подъехать часам к десяти-одиннадцати вечера. При этом, охваченная порывом искренней благодарности, она отчаянно порывалась отдать ему 100 баксов. Ей, понимаете ли, не жалко этих денег за свой любимый фотик! Мы с Анькой упрямо тянули: «Не на-а-а-до этого делать. Это больши-и-и-ие деньги. Не на-а-а-адо их баловать». Да и из-за чего,  собственно, расставаться со 100 баксами? Это же мы его нашли и честно стребовали свой фотоаппарат. В итоге, мужик довольствовался полуторами тысяч рупий (все равно много!). Но мы как были рады – провернуть такую удачную операцию за один день, да еще в чужой стране!

Заметки на полях. Мимо дверей не промахнешься!
На автостанциях в Индии (хочется верить, что только на некоторых) не предусмотрены ни расписания, ни обозначения, какой автобус куда и откуда идет. Зато на каждой крупной остановке есть «специально-обученный» человек с петушиным голосом, который кричит, что есть мочи: «Пондапондапондапондапонда», - это если пришел автобус в Понду, или, например: «Мобормобормобормобормобормобор», - это если кому-то надо ехать в Мобор. Короче говоря, сесть не в свой автобус или пропустить нужный практически невозможно.

Маргао. «Ноу спасис»

В общем-то, в Маргао мы приехали с одной целью – купить билеты в Хампи на «слиппер-бас» (даже и не могу иначе называть этот спальный автобус – привычка). Думали, что автобусы эти уходят прямо от вокзала – ничего подобного. Крутились, вертелись, поспрашивали у людей в форме. Да, говорят, есть автобусы в Хампи, но простые, а не слипперы. Хорошо, что Аня точно знала – слипперы из Маргао ходят, и мы не взяли билеты на трясучие «Пазики», которые идут туда часов двенадцать и в пункт назначении привозят пассажиров уже с «морской болезнью». В конце концов, решили найти бук-шоп, купить путеводитель и по нему разобраться. Взяли рикшу и заодно озадачили его агентством, предоставляющим слиппер-басы. Он тут же нас привез в «Пауло», и мы там спокойненько купили билеты на тот день, который нам был нужен – 500 рупий с каждого. Билет – это такая бумажка (одна на троих), в которой пишут имя человека (просто Анна) и сколько человек он с собой везет. Так в нашем кроме основных билетных атрибутов (даты и времени) значилось: Анна+2 человека, Инна и Наталья.  С бук-шопом вышел прокол – там был перерыв (целых два часа люди обедают, с двух до четырех), и мы пошли гулять по городу, стараясь не заблудиться. Названий улиц в городе нет, номеров домов, по-моему тоже. Даже адрес агентства значился как «Маргао, напротив гостиницы такой-то». Очень информативно.

Заметки на полях. Анька чихает дублем – раз, потом тут же еще раз. Пробовала переходить на тройной стандарт – не всегда получалось. Но и так весьма примечательно.

Хороший ресторан

Стоило нам вырулить из переулка, где располагался книжный, мы тут же попали на площадь с городским садом, погуляли среди ухоженных цветов, и вдруг поняли, что очень хотим есть. «Ресторан? – прохожий призадумался. – Ну, вам, наверное, хороший ресторан нужен. Тогда вот туда идите – дорогу перейдете и на углу». Хороший ресторан сильно напоминал нашу среднюю забегаловку, этакую советскую пельменную, только столики обычные, а не стоячие. Единственное, что обрадовало – находился он в гостинице, и из нее выходили европейцы. Следовательно, потравили еще не всех, и  у нас есть шанс выжить.

Поход этот в ресторан для нас был первой пробой питания в общественных местах, и мы, в общем-то, сильно переживали. Договорились рома заказать – для дезинфекции, и в чистом виде его по два глоточка выпить. Руки мыли долго и тщательно. Мыло там общественное, в нем проделана дырочка и протянута веревочка. Очень удобно: помыл руки – повесь мыло на гвоздь, пусть просохнет для следующего голодного посетителя. Уже не помню, вытирали мы руки спиртовыми салфетками или нет – хорошо, что Инна притащила их просто огромное количество, хватило на все сложные случаи.

Такой рецепт

С «главным по обеденному залу» мы общались что-то уж больно долго. А это что у вас, а вот это, ну, хорошо, тащите то и се, только, пожалуйста, но спайсис, вообще спайсис не сыпьте. Улыбается, не вопрос, говорит, не насыплем. Прибегает официант (по-английски не говорит), приносит пиво Инне и мне, а я заказывала совсем другое пиво. Открывает, убегает. Притаранил в общем-то не сильно любимый нами Kingfisher. И тут начинается: я зову «главного», говорю, вот пиво принесли мне не то. Что, моего темного-то нету, что ли?
- Есть. Но вам принесли это.
- Но я же заказывала другое!
- А вам принесли это!
И улыбается. Отличная формулировка – вам принесли, значит надо пить. К тому же пиво официант уже умудрился открыть. Ладно, проехали. Не будем ссориться – у нас отпуск. Значит, будем пить «Королевскую рыбу» или «Короля-рыбака», кто его знает, как это точно переводится. Приносят еду. С Инниной рыбой все было в порядке, я пробую свой чикен-суп - ужас! Все горит во рту! Я сразу давай пить пиво – отлично снимает жжение от пряностей. А Анька у нас пиво не пьет, начинает есть свое первое – та же история. Вот так номер! Вот тебе и «ноу спайсис»! С первым мы, правда, кое-как разделались, а вот перчено-пряное второе было уже выше всяких сил.  Я свое, честно признаюсь, съела – пиво спасло. А Анька так и не смогла проглотить ни ложки.

Сидим. Махнули одному официанту – не подходит (sic!). Махнули другому, - тот нас тоже просто не замечает. Испугались. Наконец, мы докричались до кого-то, говорим, давай, зови главного. Тот приходит. Далее следует диалог между Анькой и им:
- Мы же просили «ноу спайсис». Это слишком «hot» (жжет, короче).
- Не может быть. Мы пряностей не сыпали. (сами, наверняка, из общего котла и нам наложили).
- Попробуйте сами! - безаппеляционно заявляет Анька и еще говорит, что платить за это несъедобное чудище она не будет.
Мужик стоит, глазами хлопает, что делать – не знает. Я ему говорю что-то типа: «Видите, что происходит, если женщина голодная. Сидит, злится, есть хочет. Нельзя так, женщин надо кормить». Тот уходит и возвращается с маленькой ложечкой. Дальше – шоу! Разрешите, говорит, - и ложкой лезет в Анькину тарелку. К этому моменту за происходящим наблюдает уже весь ресторан. Ржут, гады, им-то все это в самый раз, у них желудки луженые. Главный набирает пол-ложечки устрашающе-красной подливки и, чтобы мы не видели его лица, отворачивается и пробует. Такая подстраховка меня порадовала! А вдруг там и правда полкило пряностей на 200 грамм продуктов, так ведь надо выражение лица сохранить! Поворачивается и обрадовано говорит – пряностей там нет! Ну, Анька ему устроила! А это что плавает? А вот у вас перец чили в количестве двух штук в блюде присутствует! А вот красный перец – невооруженным глазом видно. А вот черный горошком! На что мужик, понимая, что ситуация тупиковая, мило улыбаясь, объявляет: «Рецепт такой!»

Заметки на полях. После еды принесли нам блюдечко с какими-то семенами (как потом оказалось, это анис – для приятного запаха). Анька, как человек знающий, тут же засунула щепотку в рот – для приятного запаха. Мы последовали ее примеру. Ну-ну. Говорят же, что индийцу хорошо, то русскому тихий ужас. Хорошо хоть было, куда эти семечки выплюнуть.

Великая ночь Шивы

В книжный мы, все-таки, попали. Правда, путеводителя по Карнатаке или по Южной Индии там не было. Книги достаточно дорогие из чего следует вывод, что покупать их средний индиец вряд ли станет. В этом книжном было все, что душе угодно – от толстенных компьютерных изданий до бульварных романов. Правда, системы оплаты очень долгая: сначала заполняют квитанцию на каждую книжку – вручную (!), потом идешь оплачивать в кассу, а потом забираешь. Книжечку кладут в крошечный пакетик. Это был единственный раз, когда мы видели в пользовании пластиковые пакеты. Даже в аптеке нам паковали все в крошечные бумажные пакетики, у которых не было ручки. Жутко неудобно.

Заметки на полях: Спешите подлечиться!
Вспомнила про аптеки. У нас в Кавелоссиме я с удивлением услышала, как хорошо девушка продавец говорит по-русски. Я говорю: какой у вас хороший русский. Она, скромно потупив глазки, отвечает, что волей-неволей выучишь – много русских туристов. Здесь просто «анальгином-аспирином-прокладками» не отделаешься. По всей видимости, русские туристы аптеки посещают охотно.  По крайней мере, на витрине лежали самодельные каталоги, где все аюрведические препараты и аннотации к ним были написаны исключительно по-русски.

В общем-то, никуда мы больше в Маргао не заходили. Позвонили Санни, и Инна помчалась домой, чтобы встретиться со своим любимым фотоаппаратом. Мы с Аней поехали в Понду, в храм Шивы, где как раз и должны были праздновать Великую ночь Шивы. Не могу сказать, что чувствовала я себя очень уверенно, и пока ехали в Понду на автобусе, а потом до храма на такси, я волновалась. В конце концов, об их культуре, традициях и религии я не знаю ровным счетом ничего. Это чужой праздник, тем более, он религиозный. Тут в обычный-то день левой рукой нечаянно что-либо возьмешь (даже не из рук), уже думаешь – как это будет расценено? Не оскорбляет ли это кого? А тут праздник! (Ой, как не повезло левшам! Интересно, есть ли левши в Индии, и как им, беднягам, живется?) Впрочем, индийцы знают, что туземцы – люди дикие, поэтому, когда они видели, что мы знаем хотя бы что-то, уже вполне положительно реагировали (спасибо Аньке!).

Право «дикого иностранца»

Аня пошла вперед, а я вознамерилась повторять каждое ее движение. Около храма толпится народ – люди пришли семьями, многие с маленькими детьми. Все нарядные,  улыбаются, разговаривают. Непосредственно около ворот в храмовый комплекс продается все, что нужно – гирлянды цветов, благовония, маленькие пластмассовые сетчатые мисочки, наполненные лепестками и мелкими цветами. В них еще лежит банан или кокосовый орех. Все это – приношение богу. На территории продается множество вкусностей – жаренные орехи (так я и не рискнула их попробовать, хотя очень хотелось), сладости, молодые кокосы и еще много чего, что мы толком и не успели разглядеть. Направились к храму, сняли обувь, как полагается – у входа специальная трехъярусный стеллажик и надпись: «Пожалуйста, оставляйте обувь здесь». Имеется ввиду, не раскидывайте ее по все территории.

Поднялись в храм. Обычно люди перед входом выражают свое почтение, прикладывая руку к ступеням храма, а потом ко лбу, к губам или к груди (к анахате). Я воспользовалась правом «дикого иностранца» и именно таким образом своего почтения не выразила. Решила не делать того, что мне не хотелось, и от правила своего не отступила. В конце концов, я человек другой культуры. В храме – вереница людей, которые движутся по часовой стрелке. В центре между колонн веревкой огорожена территория и там внутри уже сидят люди. Прошли к «алтарю» (до сих пор не знаю, как у них называется это место), там у нас взяли наши подношения, а в пустую миску кинули немного цветов и кусочек очищенного кокоса. Мне это понравилось: ты приносишь богу, а бог дает тебе. В ладошку из серебряного кувшина наливают жасминовой воды – ты ее пьешь, остаток выливают на голову. А вот что надо делать потом, так и осталось загадкой. Почему-то часть людей так и сидела в огороженном пространстве, казалось, чего-то ждали. Другие выходили на улицу и там слонялись, сидели на лавочках, что-то покупали и…куда-то исчезали. Несмотря на то, что народу было очень много, не создавалось ощущения, что вот именно сейчас что-то начнется, и люди прибывают к определенному моменту. Нет, приходили-уходили.

Когда лохматятся кокосы?

Я долго маялась с пластмассовой миской – в конце концов, в руках она мешает, а что с нею делать, мы не знали. Я что-либо спрашивать на этой территории категорические отказалась, все узнала Аня: оказывается, их просто надо отдать тем же бабушкам у входа, они вновь наполнят их «приношением» и снова продадут за 20 рупий. Хороший бизнес.

Пока Аня узнавала «ритуальные тонкости из мира мисок», я, как завороженная, смотрела, как человек разделывает молодые кокосы. Они достаточно большие и гладкие (интересно, когда они становятся лохматыми; лохматые шкурки я неоднократно видела – наваленными кучками во дворах). Так вот, человек берет кокос, срубает с помощью мачете верхнюю его часть и вставляет внутрь трубочку. Выпиваешь кокосовое молоко, и даешь продавцу свой орех  – он разрубает его пополам и делает надрез на кожуре. Таким образом, получается ложка. Отламывает ее от шкуры, и ею ешь мякоть кокоса, если он еще очень молодой. Цены на кокосы: средний – 10 рупий, большой 15. Потом, в других городах, мы покупали кокосы и за 8, и за 10 рупий.

Тайные знаки

Праздника мы так и не дождались. «Упала» ночь (по-другому и не скажешь – за десять минут становится темно), торговцы зажгли светильники, а мы единственное, что видели из праздничных действий – это как целый оркестр в нарядных красных с золотом костюмах  исполнил некий марш. По крайней мере, на мой взгляд, это было похоже на марш – красивая, и в то же время бравурная музыка. Мы сели на лавочки, перед нами прямо на плитах расположилась семья. И вдруг молодая индианка стала делать нам какие-то знаки. Очень интересно – вытягивает ладонь перед собой, слегка покручивает ею, делает взмах рукой «через небо», возвращает руку и снова слегка покручивает ладонью. При этом, естественно, качает головой влево-вправо и улыбается. И так раз, другой, третий. Что это все значит? Мы с Аней переглядываемся, улыбаемся, тут вдруг подходят дети и начинают спрашивать нас по-английски, из какой мы страны, как нас зовут и прочие самые простые вопросы. Оказывается, они хотели приколоть нам на волосы цветок – так принято. Аня с ними познакомилась, я выполняла роль оператора. Не знаю, как они понимали друг друга, потому как люди вообще не говорили по-английски. Но если человек улыбается, как-то доходчиво машет руками, значит, все в порядке. Аня их сфотографировала, показала им фото, - ее тут же все окружили, смотрят на экранчик, качают головами, радуются. Рассказали, что они из Карнатаки, какой город – я уже не помню. Аня, спросив, есть ли у них Интернет (они подтвердили, что есть), дала им свою «индийскую» визитку, рассказал про сайт, что они смогут увидеть свои фотографии на этом  сайте месяца через два. Когда все радостные церемонии были закончены, мы поняли, что они чего-то ждут. Оказалось, фотографий. Мы, как могли, объяснили им, что фотографии им дать не можем, поскольку они внутри и достать их сейчас просто никак не получится. Вроде как не обиделись.

Короче говоря, из Понды мы уехали, увидев совсем немного. Таксист наш ждал. Отчего-то так хотелось домой (в отель, имеется в виду). А темнота была уже непроглядная, ходят ли автобусы, мы понятия не имели, и как будем добираться до Варки, оставалось загадкой. Сели в Понде на автобус – даже не последний, доезжаем до окрестностей Панджи и тут вдруг мужики, которые сидели рядом, нам говорят – вам нужно выходить здесь, иначе до Варки не доедите. Мы были в шоке! Откуда они знают, что мы едем в Варку? Вышли, а потом вспомнили – когда Аня покупала билет, сказала Варка вместо Панджи. Люди запомнили и подсказали, где выйти. Заботливый народ. Самое интересное, что автобусов на этой трассе уже не было, но там был один-единственный рикша (нас ждал!), который довез нас до отеля всего за 150 рупий. Это просто очень мало за почти что 60 км.

Ром и пепси-кола

Мы приехали в отель, когда еще не было десяти часов вечера, и таксист еще не приезжал. Когда торжественный обмен фотоаппарата на полторы тысячи рупий  состоялся, мы решили отпраздновать это дело.  Купили ром, пепси-колы и засели на балконе.

Про этот ром мне много рассказывали, но серьезно к этим рассказам я, признаться честно, не относилась. Не люблю я ром, а пить колу вообще не полезно для здоровья (вещества, которые в ней содержатся, активно вымывают кальций из организма). Ну, ром и ром, попробуем по чуть-чуть – воздадим дань «Старому монаху» (ром называется «Old Monk», что в переводе этот самый монах и есть). После первого бокала мы уже «подсели» на эту вкусноту совершенно конкретно. Описать вкус – всегда сложно, но этот ром, правда, разведенный Пепси-колой (Инна большая любительница пепси), был бархатным, с насыщенным и в то же время мягким пряным вкусом. Короче, надо пробовать! Выпить его можно сколько угодно (наш рекорд – полторы бутылку по 0,7 на троих), и утром проснуться человеком.

На следующий день был Анин день рождения, и мы пили ром ночью на пляже. Это, конечно, сказочно – огромное темно-синее небо, много-много звезд, море шумит, и пальмы качаются на ветру. Вот если бы можно было спать на пляже! Но, увы, это чревато последствиями…

Хампи. Обезьяний беспредел.

Маргао-Хампи, спальный автобус, цена за место – 500 рупий
Время в пути – 9 часов (с 21.00 до 6.00 утра)
Хоть автобус и слиппер, выспаться в нем невозможно. По крайней мере, на индийских дорогах.

Ночной серпантин

В Маргао мы приехали очень рано – до автобуса было еще часа полтора. Отправление было в девять вечера, приехать в Хампи мы должны были к семи утра. Мы еле дождались нашего автобуса, запрыгнули на полки и попытались заснуть. У меня сложилось впечатление, что мы всю ночь ехали по серпантину. Откроешь глаза – поворот, и тут же следующий. Трясло так, что коленки постоянно долбились в окно, а плечо то и дело упиралось в вертикальный железный шест-ограждение. Как ни странно, туристов в автобусе было достаточно много. Некоторые ехали по одному. Мужеству и храбрости девчонки из Канады я просто удивлялась – рюкзачок за спину и вперед. Ну, она, по-крайней мере, английский в совершенстве знает, хотя, конечно, одной, по Индии – это просто подвиг. Или просто от недостатка знаний об опасности. Кстати, это недостаток знаний очень помогает жить, и делать при этом то, что хочется.

Заметки на полях. Привычка – дело наживное
Забавно было, когда ночью у нас была остановка и всем предоставлялась возможность сходить в цивилизованный туалет. Человек на входе брал плату. Спрашиваешь, сколько? Сколько дадите. Наверное, для местных это просто какие-то копейки, мы же спокойно отдавали по 10 рупий и проходили втроем.
Конечно, к туалетам там надо привыкать. Чаще всего мне лично встречались вполне приемлемые варианты, не везло у нас в этом отношении Инне. В общем и целом все, как у нас в советские времена на вокзалах – пол бетонный, в нем дырка и заботливо сделаны «лапки», куда надо ставить ноги. Вот только слив не предусмотрен.  Зато есть кранчик с водой и стоит маленькая пластмассовая бадейка. По всей видимости, используется она в двух вариациях – непосредственно для организации ручного  слива и для тех, кто не пользуется туалетной бумагой (похоже,  в южных штатах таких немало).

Едем, спим. Глубокая ночь. У меня одной-единственной одиночная полка, у всех остальных верхние сдвоенные. К тому же у нас были первые места, то есть мы были ближе всех к водителю. Как вдруг меня будят. Какое, спрашивает человек, у тебя место. А я откуда знаю, я же сплю! Тут почему-то проснулась Анька, протягивает ему билеты. Он посмотрел, отдал, потом походил по автобусу и вернулся. Опять все затихло, а я уже проснулась, и спать не хочу. Лежу, смотрю на этого мужика и думаю: «И чего тебе, хмырю, от меня надо было?» И тут, когда он начал раздвигать сиденье над головой у водителя, до меня дошло. Он просто хотел спать на моем месте! У меня же удобная одиночная полка! Если бы в билетах не были указаны места, наверняка бы стал меня сгонять (вот и посмотрели бы, что у него вышло!). А так ему пришлось раскладывать сиденье над головой у своего «коллеги». Если у всех пассажиров полки вдоль автобуса, и такие длинные, что даже я со своим ростом (176) вытянулась совершенно спокойно, водилы спят поперек – к короткой полке наращивается еще сантиметров сорок-пятьдесят, не больше (вообще, им должно хватать – там, в основном, все мужики мне были по плечо). К тому же, если мы на своих полках хоть как-то защищены от падения, то у водил такого удовольствия нет, и мотает их там так, что не выспишься.

Свинская тема

Разбудили нас, когда уже было светло. Солнце припекает, над землей дымка, снова тянет костром. Последняя остановка перед Хампи около придорожного кафе. Все выходят, умываются и завтракают по желанию.  Народ хмурый, не выспавшийся, сидит в кафе, пытается покушать. Анька так и не выползла из автобуса, а мы с Инной провели минут пятнадцать, ожидая свои чай и кофе (чай принесли в крохотной кофейной кружке и с молоком, кофе – в высоченном стакане). Инна рассказывала, что они с Анькой всю ночь переворачивались «как по команде», отбили все бока. Все-таки вдвоем спать там тесно. Не выспались, естественно, совершенно. До Хампи оставалось где-то минут тридцать неторопливой езды. Крестьянский народ уже давно выполз по своим насущным делам – кто в поле работает, кто дом и двор метет. Дети бегают, женщины воду несут, тут же свиньи, куры, коровы – все вместе начинают свой день.

Про свиней особый разговор. Уж если люди здесь верят в реинкарнацию, то у них и животные совсем другие, и на наших свинюшек эти маленькие монстры не похожи. Меня лично просто преследовало ощущение, что эти свиньи – в прошлой жизни люди, которые жили неправильно. Заботились только о хлебе насущном, о деньгах, ну и прочих материальных благах. Теперь вот они вынуждены жить рядом с людьми, питаться отбросами и целый день напропалую рыться в мусорных кучах, чтобы не умереть с голоду. Нароет свинья какой-нибудь съедобный кусок, и бежит за угол, чтобы по-быстрому это дело съесть. Потом снова выходит, головой вправо-влево поведет, посмотрит на всех, и опять давай рыться. Глаза у этих животных такие умные, что становится страшно. Кстати, этих свиней едят, как оказалось. В основном, бедные, кто остается без пропитания. Правда, эту свинку поймать не так-то просто, поскольку бегают они с немыслимой скоростью. Бегут, повизгивают, и хвостом крутят. Смешно смотреть, когда идет одна хрюшка, а за ней совсем еще крохотные поросята несутся во всю прыть, копыта по асфальту стучат.

Семейный бизнес

Подъезжаешь к Хампи, и тут же хватаешься за фотоаппарат. Красота такая, что дух захватывает. Просто удивительно, как природа могла создать такой ландшафт. Огромные валуны, плоские каменные плата и в то же время много растительности. Описывать древний город – дело неблагодарное, это надо видеть.

Стоило нашему автобусу остановиться, как тут же прибежала куча народу, все машут какими-то листочками, кричат. Оказалось, это рикши, везут туристов в «guest house» и раздают визитки с адресом гостиниц. Мы тут же попались на крючок к одному и поехали. Разместили нас в обычном доме, где одна комната для хозяев, и шесть комнат – для гостей. Причем, гостевые соединены коридором, крыши у которого нет. Вход в каждую комнату отдельный. Стены беленые, вентилятор под потолком, окно без стекла, зато со ставнями (они намного нужнее, чем стекла). В комнате топчан на троих, тонюсенкий матрас, антимоскитная сетка и нет белья. Хорошо, что мы захватили простыни. Душ летний, туалет на улице. В туалете – правила пользования написаны на хорошем английском, разбиты по пунктам (чтобы последовательность смыва не перепутать, видимо). На стене в общем коридоре правила пользования комнатами: не курить, не сорить, спать ложиться в одиннадцать, пользоваться личными замками во избежании недоразумений, песни по ночам не петь. Но во вторую ночь у нас их все-таки кто-то пел, и весьма неплохо. Все это удовольствие обошлось нам в 400 рупий за два дня.

Пока мы с Инной размещались, Аня уже разговорилась с нашим рикшой. Оказалось, что он еще и гид и может показать нам город. Позже выяснилось, что он сын нашей хозяйки, и бизнес этот у них семейный и сезонный одновременно. Сговорились о цене (1500 рупий за два дня), и о времени – он будет дать нас через час у ворот дома на джипе. ОК? ОК! Выходим через час – стоит наш Тимму (так его звали) рядом с обычной рикшевозкой. Позже состоялось объяснение: он настаивал, что мы его не поняли, что это джип и есть. Так он называет эти рикшевозку, которая чуть-чуть больше обычной. Мы, конечно, слегка расстроились, потому как разница между путешествием на джипе и на рикшевозке весьма значительна. Да и цена, которую мы согласились заплатить, соответствовала поездке на джипе, а не на мотороллеле.

На завтрак нас привезли тоже в семейное кафе. На стенде, где упоминались блюда, с гордостью было написано: «Рекомендовано Lonely Planet». Кормили вкусно и недорого, но важно не это. Только там, когда мы слегка успокоились после переездов и обустройства, мы, наконец, почувствовали энергетику этого места. Здесь совсем не хочется бегать, суетиться.  Сидишь, глаза жмуришь, пьешь свой чай с имбирем и лимоном, смотришь, как идут по своим делам люди, бродят по улицам коровы, и кажется, так можно просидеть много-много лет подряд. Время замирает, и исчезает совсем, как тени в полдень. Хорошо бы пожить в таком месте недельку-две. А потом можно остаться и насовсем.

Заметки на полях. Лимон, имбирь и чай
К этому чаю нас приучила Аня. Очень вкусный! Обычно его готовят так: кладут в чайник чайный пакетик, выжимают нимбу (маленький цитрусовый фрукт, похож на лимон, только немного кислее), кладут немного тертого свежего имбиря и заливают кипятком. В зависимости от количества имбиря чай меняет цвет и вкус. Однажды мы пили совсем белый чай, я даже подумала, что он забелен молоком.

По городу мы катались целый день. Храмов и развалин древних строений там столько, что приезжать в Хампи надо действительно минимум на неделю. Еще лучше будет предварительно изучить историю этого места. Жара, конечно, жуткая, крем от солнца по моему лицу буквально стекал. Туристов там возят по одним и тем же местам. Девчонка из Канады, увидев нас в очередном месте посещения, выдала: «Ну, вы просто везде». Это точно, если учесть, что жила она с нами в соседней комнате. Еще катались люди – она высокая блондинка лет сорока, он – молодой парень, почти совсем черный и как это водится, с обалденно белыми зубами. Мы подмигивали друг другу – подмигивали, наконец, познакомились вечером в одном из ресторанчиков, куда мы заскочили поужинать. Я возьми да ляпни: «Это ваш гид?» Оказывается, это ее любовник, индиец, а сама она из Австралии. Обожает Индию, и терпеть не может туристов. Смешная, говорит, «не могу смотреть, как ходят эти толпы, и при этом сама забываю, что тоже турист». А толпы действительно ходят, смотрят, фотографируются.

Заметки на полях. Пиво возможно
В ресторане, где мы кушали,  в файлах меню лежала полоска бумаги, на ней  от руки написано – пиво тоже возможно. Я сразу и не поняла, в чем дело. Заказали пива, приносит его человек и говорит: «Вы бутылки, пожалуйста, под стол убирайте». Оказывается, в некоторых местах действует запрет на торговлю спиртным. Но турист-то платит, значит, можно рисковать.

Однажды в кафе, где мы завтракали, притащилась какая-то немыслимо огромная толпа. Половина русских, половина говорила на английском, поэтому кто они – понять было сложно. Русская речь звучала как-то совсем уж дико. До этого были парень с девчонкой, так мы не знали, куда деваться от сленга. Великий и могучий… Официант, показывая на толпу, говорит: «О! Это же ваши соотечественники! Почему же вы не здороваетесь?» А вот здороваться совсем не хотелось. Россия была слишком далеко в этот момент и все эти разговоры: «А из какого ты города? А что ты уже видел? Давно ли здесь? Где живете? Как условия?» совсем не были нужны. Неважно все это и никому не интересно. И вопросы эти – порождение светского этикета. И не хочешь – а надо поинтересоваться, а то невежливо. О чем, а о вежливости тогда совсем не думалось. Вы сидите себе справа, а мы сидим себе слева. Вы тут по своим делам, а мы по своим. Короче, они подумали, что мы испанцы. Ну, и отлично.   

Рикши как правило были и экскурсоводами. Мы своим насладиться не смогли. Мне было лень работать переводчиком, хотелось просто смотреть и ощущать энергетику места. Да и слушать про Шиву, Раму, Ситу, Лакшми мне было сложно – не знала я про них ровным счетом ничего, поэтому соображать, кто кому жена и что там происходило, было тяжеловато. Хотя какие-то вещи, естественно, потрясли и без особых историй. Например, каменные ворота, которые открывали два слона – такие они были тяжелые. Или огромные королевские слонюшни, где для каждого слона предусмотрена отдельная «келья», всего семь штук. А вот охраннику досталась лишь неглубокая ниша в стене. Забавно, что в некоторых «стойлах» (а как еще сказать?) были сделаны отверстия в задних стенках. В общем-то, вопрос, для чего они, особо и не возникает, ведь содержание слонов без отходов не бывает. Фишка в другом – почему у одних есть, а у других нет. Музей был рядом, причем вся его нелепость ощутилась тут же. Стоят на постаментах найденные в раскопках куски, или даже отдельные скульптуры. Дата обозначена, название есть, только все это выдернуто из контекста, а потому смотрится дико. Еще большая нелепость в том, что в действующих храмах эти скульптуры отлично сохранились. Только там они на месте, а здесь не пришей кобыле хвост. Потрясли меня королевские купальни – сооружение действительно достойное королей. Причем, если посередине бассейн, достаточно глубокий, то вокруг ложи, как в театре. Вполне возможно, там устраивались и какие-то представления. И еще: в одном из храмов были колонны – из цельного куска камня выдолблена как бы одна посередине, и четыре ее окружают. И эти четыре такие тоненькие, что наверняка переломился ни одни кусок гранита, пока получилось то, что нужно. Вообще, труд человеческий просто невероятный. Слезы на глаза наворачиваются, когда представляешь, как они сидели, долбили все это, высчитывали, где строить, как и почему. Как они тягали эти камни, как ставили один на другой и почему до сих пор эти камни стоят – вот ведь загадка. На какие-то строения смотришь – ну вот просто камень на камне лежит, дырка посередине, а стоит уже столько веков. И ветер дует, и дождь идет, а как положил их человек, так они и лежат. Чудеса.

Вечером решили поехать встречать закат. Наверное, я слишком устала, чтобы по достоинству оценить это зрелище. Монастырь на вершине скалы, там монахи поют «сита-рам» в течение нескольких часов, сменяя друг друга, и на этом звуковом фоне опускается огромное красное солнце. Сверху видно равнину, какая-то дорога уходит за гору, внизу город, который почти скрыт от глаз. Сначала на валунах появляются красные отсветы, потом тени, которые становятся все насыщеннее, глубже. И вдруг солнце исчезает и на небе остается красная полоса. Солнце ушло, а вечер продолжается, и до наступления темноты еще несколько десятков минут. Летает ветер, развевает одежды монахов: «Сита-а-а ра-а-м, сита-а-а-р-а-аам» и так пока не станет совсем темно.

Да, произошла в этом монастыре история, которая самым непосредственным образом демонстрирует мою, мягко говоря, недогадливость. Встретился нам Баба (уважительное обращение: отец) – красавец: лоб высоко выбрит, все остальные длинные волосы заплетены в дреды. Сам в рыжей одежде – по мне так развевающаяся на ветру простыня с дыркой, только рыжая (цвет индуизма). Все куда-то разбрелись, он мне машет – пойдем тебе храм открою, там можно смотреть, снимать, фотографировать. Ну, что делать. Иду, намеренно медленно. Думаю, может кто ко мне подбредет. Он проводит меня, отодвигает шторку – там Лакшми со светящимися глазами и иже с нею. Звуковой фон – пищалка на батарейке в виде то ли индийской женщины, то ли Ганеши (слоноголовый бог), уже толком не помню.  Я фотогрфирую, головой киваю. Он говорит (дословно): «Лакшми – это Лакшми. Контроль денег – это контроль денег». Я снова киваю, улыбаюсь. Ну, кто знает, может Лакшми помимо прочего еще и маниконтроллингом занималась, я в этом совершеннейший профан. Он опять: «Лакшми – это Лакшми. Контроль денег – это контроль денег». Да е-мое, что-то здесь не так. И я вижу – мужику тоже уже как-то неудобно. Чего хочет? Тут «приплывает» Анька, спрашивает: «Ты ему денег давала?» И тут до меня доходит. Ну, конечно! Вот и блюдо серебряное стоит. Достаю двадцатку, кладу. «Вот так разводят туристов на деньги», - прокомментировала Аня и выключила камеру. Мужик мило улыбается, задергивает шторку и, кивая на технику, говорит: «Дай посмотреть!». Ну, показали ему себя, меня – как раз Аня снимала. Остался доволен.

Этот же Баба нарисовал мне куркумой красную полоску на лбу. Отношение у меня было к этому делу весьма двусмысленное. Во-первых, не сильно приятно, потому как то ли при взаимодействии с солнечным кремом, то ли поскольку поры от жары расширены, лоб мне слегка жгло. А потом – ну что это за шутки. Люди ставят себе точку или полоску рисуют как знак, что только что посетили свой храм. А это религия не моя и все это на моем лбу – совершенно лишнее. Неуютно было. Хорошо, что у Инны всегда с собой были спиртовые салфетки - отлично стирают все, что не должно быть нарисовано, и вместе с тем дезинфицируют.

Вечером побродили по городу, попили Колы в уличной кафешке, купили бананов – рупия за штуку, зашли в несколько лавок и отправились домой. Люди выносили на улицу матрасы и укладывались спать. Наши хозяева тоже готовились ко сну – натянули антимоскитные сетки, постелили одеял и легли рядком. Хорошо людям – спят на бетоне и комфортно себя чувствуют. Наверное, тот «тройной» топчан, который они предоставили в наше распоряжение, они вообще воспринимают на райскую кровать, «сон на небесах в океане взбитых сливок». Нам, однако, так не показалось. Еще и не было белья – хорошо, что у каждого была своя простынь. Улеглись, разместились и крутились целую ночь – жестко, неудобно, ноги (мои, как самые длинные) путаются в антимоскитной сетке. Еще и жарко. Инна вообще героически спала посередине – мало того, что жарче всех, так еще и на дырке между матрасами. Ужас.

Заметки на полях. Внеплановый сезон муссонов
Ночью  выключили свет. Вдруг в один миг город погрузился в темноту. Тихо, вентилятор не крутится. У меня только одна забота – надо зарядить аккумуляторы  к фотику, а то завтра не смогу снимать. Розетка в комнате одна, Инна заряжает камеру – авось ночью электричество дадут. Я  будильник завела, чтобы раньше проснуться и засунуть аккумуляторы на зарядку. Спим, и вдруг ночью раздается грохот, как будто капли дождя долбят по жестяной крыше. Ливень! Спросонья думаю: «Надо срочно будить Аньку, чтобы она сняла свою майку с веревки во дворе, а то насквозь промокнет». Подумала-подумала,  и заснула, глаза открывать было лень. А утром просыпаюсь, выхожу – какой еще ливень! Сухо! И главное вспомнила - ведь не сезон! Здесь вообще дождей не бывает до сезона муссонов. Оказывается, это ночью включили электричество  и вентилятор начал греметь, а мне показалось дождь. Впрочем, если бы я сразу вспомнила о вентиляторе, это был бы знак абсолютной ассимиляции.

Второй день был не такой сложный, как первый. Уже привыкли. Съездили в несколько дворцов и храмов, народу – множество. Местные приезжают сюда регулярно, тоже осматривают творения древних, фотографируются, детей приводят, объясняют, рассказывают. В одном из храмов мы с Инной, утомившись, присели, и тут нарисовалась семья. Улыбаются, сажают детей к нам на колени, фотографируют. Ну, как же – это память: вот, малыш, когда ты был совсем маленьким, мы ездили в Хампи в Храм Шивы и там фотографировались с белыми обезьянками, помнишь? Ну, нам-то уже было все равно, белые мы обезьянки или красные, утомились мы сильно. Здорово, конечно, что можно везде походить, все потрогать руками, прижаться ухом к колонне и послушать, как звучит вечность. Но торопиться там нельзя, а времени у нас было мало.

В Хампи я первый раз решила зайти  в Интернет, посмотреть свою почту. Благо, что телефонных кабинок, как и Интернет-кафе в Индии просто завались – на каждом углу. Захожу – в комнате шесть компьютеров, сидит человек, понятное дело, играет в игрушки. Загрузила Интернет, сижу, жду. Скорость – ниже моего терпения. Спрашиваю, мужик, это у тебя нормальная скорость или лучше перезагрузиться? Подошел, мышкой пощелкал, все ОК, говорит. Ну, да. С этим все ОК я свою почту минут двадцать  проверяла. Стоило это удовольствие всего десять рупий. 

Заметки на полях. Охота пуще неволи
Мечта у Инны была – попробовать бетель. В Хампи ее завели в лавку, там тетенька наложила много чего в зеленый листочек, завернула его и говорит ей: «Жуй!» Инна притащила это дело в рикшевозку и там засунула в рот. Вот это было амбре! Натурально пахло одеколоном! Только кайфа она, по-моему,  никакого не словила, поскольку  долго плевалась на первой же остановке.

Как хулиганят обезьяны

Обедали мы в ресторане Манго, получившем свое название от манговых деревьев, которые растут вокруг. Правда, шли мы к нему через заросли бананов. По мне так бананы очень похожи на кукурузу – так же растут всего один сезон и после того, как собраны плоды, их надо выдергивать и на следующий сезон засаживать заново. Правда, они существенно выше, поэтому у меня ощущения были, как детстве: я так у бабушки ходила через заросли кукурузы – идешь, листья руками раздвигаешь и кроме земли под ногами не видишь ничего. Верхняя часть ресторана – для местных, вся нижняя – несколько рядов широченных ступеней – для туристов. Наелись, я тут же на циновках вытянулась и заснула. Оказывается, пока я видела свои сны, наяву нарисовалась одна наглая обезьяна и стала домогаться к людям, требуя себе еды. Парень-официант пытался ее отогнать, бросаясь в нее то ли камнем, то ли недозрелым манго. На грубость наглый бандерлог ответил грубостью: схватил то же самое манго и запульнул им в официанта. Открылась настоящая перестрелка, народ пригибался над тарелками, пытаясь остаться в живых (шучу, конечно). Неизвестно, чем бы все это кончилась, если бы воинственный обезьян не передумал обедать и не смылся.

Заметки на полях. Выходили из ресторана, и я увидела женщину, которая мыла посуду. Каторжный труд: сидит на корточках, плещет воду из тазика в тарелку, намыливает кусочек тряпочки, протирает им тарелку, ставит в рядок, потом полощет и протирает насухо. А тарелки все прибывают и прибывают…

Следующее наглое человекоподобное мы встретили уже на территории действующего храма. Народ идет на вечернюю службу, все нарядные, веселые. Во мне походы в действующие храмы не вызывали энтузиазма, Инна тоже относилась к этому как-то спокойно. Бродила там в основном Аня, заходила внутрь, что-то узнавала. Мы же предпочитал гулять снаружи. Так и сейчас - Аня пошла вперед и сразу зашла в храм, а мы с Инной, набрав бананов, чтобы кормить слонов (!), двинулись потихоньку бродить вокруг. Как вдруг спускается с лестницы обезьян и вперевалочку по-матросски движется к нам. Хвать меня за штанину и рычит: давай банан! Я, естественно, откупаюсь от наглой твари, он хватает банан и к Инне. Дерг ее за штанину: та же история! Инна дает сразу связку: возьми все, только отстань!  Тот садится прямо на плиты, рычит, и начинает есть наши бананы. А зубы у него какие – это же хищник! Мы на цыпочках его обходим, и деру! Слонов мы честно пытались найти, но не судьба. Да и бананов у нас уже не было.

Заметки на полях. Все возвращается на круги своя
Зато когда мы купили винограду, чтобы вдоволь наесться, нас атаковали коровы. Ну, дали мы им кисточку, другую, они напирают, давят к стенке и мордой лезут в пакет. Эй, это же нам! Мы тоже любим виноград, только что из зимы приехали! Хорошо, с коровами я обращаться умею. Один обманный финт, и виноград был спасен, потом принесен домой и оставлен около колодца. К утру он исчез. И думай после этого, что хочешь. Священные животные.

Со стороны местного населения мы наблюдали не так чтоб уж очень вежливое отношение к коровам. Я и Инна своими глазами видели, как их выгонял мужик с территории храма, вытягивая металлическим прутом вдоль хребта. Вот тебе и почтение к священному животному.

Аню мы ждали уж очень долго. Инна сидела в рикшевозке, я стояла рядом, как вдруг подходит паренек – купи наклейки. Нет, друг, не нужны мне твои наклейки. И тут он мне с таким серьезным деловым видом говорит: «Да, я понимаю твои проблемы!» Я расхохоталась, дала ему десять рупий, говорю: «Бери деньги и катись отсюда». Он спокойно берет деньги, обходит рикшевозку и начинает со своими наклейками.
домогаться Инну. Та его игнорирует, и тут мальчонка ничтоже сумняшися подъезжает опять ко мне: «Купи наклейки!». «Эй, друг, мы, по-моему, обо всем договорились! Какие проблемы?» Тот подумал, пожал плечами, понял, что проблем никаких,  и исчез.

Гуляя по городу, мы заглянули в книжный. Книги все старые, читанные-перечитанные, замусоленные, - продаются! В основном романы и развлекательное чтиво. Уж не знаю, кто их там покупает, но такую книгу просто страшно в руки взять, не то что попытаться увлечься чтением. А вот лавки в Хампи очень мирные. Торговцы какие-то спокойное. Народ меняется в городе партиями, поэтому они хорошо успевают всех запомнить. Мне как-то в одной лавке приглянулось колечко – золото с изумрудом, стоило около что-то около трехсот баксов. Мужики запомнили, что я на него запала, и когда мы в очередной раз бродили мимо лавок, вдруг слышу: «Наташа, колечко-то купить не передумала?» Что за дела! Кто это меня здесь знает? Оказывается, мы стоим около той самой лавки, где это колечко я и видела. Ну, кто бы мог подумать, что они запоминают людей и имена. Вот ведь тяжелая у мужиков работа!

Пришли домой, расплатились за услуги нашего гида и за свою конуру, и начался новый торг: за сколько он нас отвезет в Хоспет. Триста рупий! Ну, да бог с тобой. Загрузили свои вещи – все отлично помещается на пятаке за спинами пассажиров рикшевозки. Доезжаем до базара, и он вдруг – выходите! Прощальная гастроль для тех, кто покидает Хампи – некое представление на базаре. Надо было видеть наши лица: не надо нам никаких представлений, нам бы выспаться и отдохнуть! Два дня под палящим солнцем, от впечатлений и так голова кружится, да еще неизвестно, как мы сумеем разместиться с Хоспете. А вдруг там автобус будет сразу, там это нам еще трястись не пойми сколько до Бадами. Ну, ладно, говорит, я пошутил, просто надо в другую рикшевозку пересесть. Я высунулась из рикшевозки и со всего маху как треснусь лбом о железный столб! Так обидно стало, впору было разреветься. Тогда я поняла, что усталость уже совсем некислая и одним только сном тут не отделаешься.

Потом уже становится ясно, что усталость накапливаетя вовсе не от  количества впечатлений или от экскурсий по жаре. У меня лично это происходило из-за постоянного напряжения: невозможно предсказать, что случится в следующий момент. С кем придется разбираться, кому что объяснять, где-то что-то искать, спрашивать. Плюс к этому – постоянное внимание со стороны местного населения. Признаться, через какое-то время слово «Халлоу!» мы уже просто слышать не могли без зубовного скрежета. И дети, и взрослые – все как один: «Халлоу! Как тебя зовут! Какая твоя страна!» И ведь поначалу обижать никого не хочется, а потом устаешь и делаешь вид, что не понимаешь. Правда, не все верят, но время и толику спокойствия выиграть можно.

Долго думала, вставлять ли кусок про русских, но, без этого впечатления будут не те, тем более, что именно с Хампи все и началось. Вернее, я стала отслеживать это отношение. Так что, се ля ви.

Мы из страны Биробиджан

В Хампи из-за «русской темы» у меня испортилось настроение. Только приехали -  наш гид заявляет: «Сами называйте цену, я не буду вам говорить. Вы же русские, а я знаю, сколько русские платят», и сидит с хитрой рожей. Мол, швыряются русские деньгами. Чем больше швырнете, тем больше мне достанется, зачем же называть реальный прайс. Потом, когда приехали в один из храмов, встречает он другого гида и тот спрашивает, кто у него сегодня. И опять то же самое: «О, рашн! Ну, ну!» Да что такого могли там сделать русские, чтобы к нам так относились?

Честно признаюсь, то, что ко мне обращаются по-русски, меня ужасно раздражало. Я постоянно переходила на английский, и тащила в то же русло собеседника. И вообще, прайсы, написанные по-русски, меню с русскими словами – все это для меня лично было совершеннейшим кошмаром, и я только потом поняла, почему. Ну, ведь не пишут всего этого по-немецки? «О, рашн!» И тут же выражение лица меняется, в мимике и жестах появляется какая-то развязность, а в обращении небрежность.

Притащились мы как-то в ГОА на соседний пляж, где четырех- и пятизвездочные отели. Зашли в ресторанчик, подскакивает официант, дает нам меню на английском языке и стоит, смотрит с ухмылкой, прикалывается, стало быть. Сейчас русские меню на английском языке будут читать – это же шоу! Спрашивает, может попить чего для начала принести. Мы ему на хорошем английском с вежливой улыбкой объяснили, что  позовем его, когда он понадобится. Выражение лица у парня изменилось кардинальным образом. Ну, просто чуть не обиделся пацан! В соседнем ресторане, где, чтобы русские не мучились, стоял щит с названиями блюд на нашем великом и могучем, мне принесли обычный суп из курицы с майонезом, хотя заказывала «Chiken Cream» и обычную жареную картошку, нарезанную крупными ломтями, вместо картофеля-фри. И не грамма пряностей! Ну, просто побережье Черного моря, а не ГОА! И за что люди платили в пяти звездах – ума не приложу! Пляж забит народом, какие-то тетки толстозадые ходят, охрана топчется, обдирают на каждом шагу – сказка!

Хотя, наверняка, русские себя проявить успели, что обидно вдвойне. И некоторые «проявления» мы, к сожалению, наблюдали лично. Сидели как-то, завтракали в нашем отеле, и вот пара за одним столом и мужик за другим разговаривают – динамиков не надо! «Вы не были еще в Маргале? (Это Маргао, крайне труднопроизносимое слово). Там в Маргале все дешевле, чем здесь в Кавелосиме. Мы там ром купили за 80, а здесь 150! И сапфриры с изумрудами там тоже дешевле. А в Понде тоже еще не были?» Ну, пригласи ты человека за свой стол и говори спокойно. Ну, нет! С утра надо прокричаться, чтобы весь день себя хорошо чувствовать. Под конец нашего пребывания привалила такая бабища, что даже мне плохо стало – гидропиритная особа под сто килограмм, постоянно пьяная, после дня пребывания на солнце уже совершенно красная. Вела себя развязно, приставала к официантам, - они от нее просто шарахались. За несколько дней до нашего отлета прибыла делегация сахаджа-йогов (остановка в пути по дороге в Пуну к Мата джи) во главе с командиршей. Снова сто кило, щеки красные, голос что иерехонская труба. «Сестрички! – на весь отель, – вы Бабу не видели?» «Так, кто будет рыбу? Кто суп, кто картошку, посчитайтесь! Поднимите руки, я тут за всех платить не буду! Ты на меня такими глазами не смотри, я вас тут, прохиндеев знаю! Неси давай, что заказано!» Надо было видеть лица обслуживающего персонала. Неудивительно, что местный рабочий народ знает русский. И «плохой» русский тоже. Почему-то стыдно очень. Наверное, из-за этого перманентного чувства стыда мы и придумали, что когда нас будут спрашивать, из какой мы страны, мы будем говорить – Биробиджан.

До Хоспета мы домчались минут за сорок, нас сразу привезли в хороший отель, недалеко от вокзала. По дороге узнали, что наш автобус уходит в час дня.  Тимму расчувствовался на прощание, пожимал руки – в глазах были слезы. Анька говорит, они всегда очень переживают, когда расстаются, пусть даже на два дня. Вот такие чувствительные люди.

Хоспет. Территория бродячих собак

Приехали из Хампи вечером на рикше, поселились в гостиницу, отправились гулять, присматриваясь, где бы поесть. Поужинали в ресторане при гостинице. Переночевали. Утром погуляли и поехали в Бадами.

В первые минуты город произвел одно из самых неприятных впечатлений. Грязь повсюду, крикливый привокзальный люд, немыслимое количество транспорта,   – от машин-бочек, везущих куда-то воду, до велосипедных рикш, грязных и в рваных майках. Кто, интересно, к ним садится? По дорогам ходить невозможно – слишком мало места между проезжей частью и придорожными канавами, в которых груды мусора и возятся поросята. При этом на широких обочинах торгуют фруктами, в частности нарезанными арбузами, и рисом (типа фаст-фуд), который едят руками. С запахами здесь творится нечто совершенно невообразимое. Складывалось впечатление, что они занимают свои законные кубометры независимо от территории земли. Идешь по улице, вроде никаких подворотен, и вдруг «раздается» такое, что закрываешь нос и бежишь оттуда, куда глаза глядят. Или проходишь «телефонный офис», а рядом вдруг пахнет жареной курицей.

Заметки  на полях. Кушать хочется!
Относительно запахов вдруг вспомнила дорогу в Апору, на рынок для туристов  – вот это действительно были чудеса. До деревни еще несколько километров, вокруг сплошь луга и поля, а воздух пропитан запахом жареной картошки, каких-то пирожков. И все это гастрономическое благоухание соседствует со свежим морским воздухом. Едешь, и так кушать хочется!

Номер с тремя кроватями

Честно признаться, номер с тремя кроватями я представляла себе иначе. Ну, две вместе, одна диванчиком, - это максимум, на что была способна моя фантазия. Здесь же три кровати – полноценные полуторки, - стояли рядком,  прижавшись друг к дружке. Туалет и ванна вместе, все отделано мрамором (и это за 20 баксов в сутки). Обслуживающий персонал тут же засуетился: принес туалетную бумагу – стоит ждет чаевых, попросили принести полотенца – расплачивайтесь, граждане прибывшие из далекой страны. Программа-обдираловка отработана до тонкостей, до малейших движений. В общем-то, кто будет задаваться вопросом, почему в номере нет бумаги, полотенец, мыла и т.д.? Да никто – в душ бы и спать! А человеку лишняя денежка в карман. А что за туалет был внизу – уму непостижимо. Это как раз рядом с рестораном. Какие оттуда люди выходили, - лучше бы не видеть. Такое впечатление, что начиная с третьего этажа номера пристойные, а до третьего – «второй сорт». Смотрели на нас в отеле с удивлением, даже те люди, что были хорошо одеты и явно неплохо воспитаны. Поэтому мы сделали вывод, что белые тут бывают нечастно, а белые женщины заглядывают и того реже.

Вечером мы гуляли при свете уличных фонарей, выискивая пристойный ресторанчик. Уже шли «домой», как вдруг возле ночного пристанища городских коров нам повстречалась рахитичная собака, тощая, с выпирающими ребрами, и абсолютно несчастная. Аня расплакалась,  подошла к торговцам и спросила, есть ли у них «что-нибудь для нее». Ей выдали батон хлеба. Она сидит, плачет, кормит несчастную голодную скотину. Но хлеба много – у собаки может быть завороток кишок. Она подходит к продавцам, с неподдельным удивлением за ней наблюдавшим, и просит, чтобы они оставшийся батон скормили собаке завтра утром. Те, выпучив глаза и чуть не покручивая пальцем у виска, обещали. Утром, когда мы шли покупать воду, прошли мимо этих мужиков. Надо было видеть, как они переполошились! Думали, наверное, Анька идет на проверку – покормили они несчастную собаку или нет!

Крах формулы «ноу спайсис»

Мы все-таки рискнули поужинать в ресторане при отеле (никаких пристойных ресторанов поблизости не было, одни непристойные, и в большинстве своем уже на замке). Да и есть очень хотелось. Уйти мы порывались как минимум раза два  – сначала оказавшись в полумраке, где висели клубы сигаретного дыма, звенели подносы и кто-то громко смеялся, потом когда нас  подвели к самому дальнему столику, на котором высилась гора неубранной посуды с объедками. Надо сказать, очень возбуждает аппетит. И это в одном из лучших отелей города, где суетятся носильщики, и между пятью этажами ездит стеклянный лифт. Кстати, реакция «белых» на подобные штуки дико веселит местных ребят, так что лицо надо по-возможности сохранять. Конечно, потом прискакал официант, все убрал, поменял скатерть, и жить стало веселее, но картофель-фри принесли густо засыпанным красным перцем и имбирную курицу с таким количеством пряностей, что если бы не пиво, чувствительность неба восстановилась бы гораздо позднее. Короче, формула «ноу-спайсис» в таких местах не работает, хоть раз двадцать ее произнеси!

«Успокойся»

По всей видимости три одинокие белые девушки в ресторане не могут остаться незамеченными. Наши соседи прислали нам записку, написанную, по законам жанра, на салфетке. Почему-то мужикам пришло в голову, что мы из UK. Признавшись в любви к нашей туманной родине, они стали требовать ID или адрес электронной почты. Мы в свою очередь признались в бесконечной любви к Индии, заверили, что давно все втроем замужем и обременены детьми. Но упрямцы попыток своих не оставили и в конечном итоге «разговор» зашел в тупик. Тогда Анька написала на салфетке «om shanti» на деванагари (что в переводе «успокойся») и передала мужикам. Нам, несведущим, она объяснила, что это мантра и никак оскорблением мужского пола служить не может. Реакция у мужиков была весьма неоднозначная. Как Аня потом объяснила, прочесть написанное на деванагари (письменность санскрита и севера Индии) смог только один человек, остальные, говорящие на каннаде (язык Карнатаки) тупо смотрели на салфетку и ничего не понимали. «Белые обезьянки» написали что-то на индийском языке, а они не могут прочесть. Короче говоря, если до той поры соседский стол гудел и шумел, то уходили мы в абсолютной тишине. Напряжение было весьма ощутимым, поэтому если бы к нам после этого стали ломиться в дверь и требовать сатисфакции, я бы не удивилась. Но индийские мужчины – не русские, да и отель не был забегаловкой, видимо, поэтому все прошло тихо и мирно.

Мука и сахарный сироп

После ужина мы вспомнили, что накупили сладостей. Покупной воды не было, и мы, презрев все предостережения, наполнили стаканы из крана. Чай был ужасен, пришлось выливать. Сладости тоже энтузиазма не вызывали – мука и сахарный сироп, еще немного орешков и засахаренных фруктов. А на витрине выглядело все вполне съедобно! Но фишка не в этом. Инна, посмотрев на нас загадочным взглядом, выдала, что нам бы следовало с гостиничными стаканами обращаться поосторожнее, ибо есть такая неприятная штука, как бытовой сифилис. Можно представить себе, что с нами после этого было! Я лично раза четыре чистила зубы, беспрестанно мыла руки, вытирала их спиртовыми салфетками,  а спать легла, завернувшись в собственную простынь. Все-таки европейскому человеку, пусть даже он из России, сложно привыкнуть к мысли, что серое белье в пятнах, хоть и хорошо выглаженное, бывает чистым. Короче, спокойной ночи!

Яд – спасение от греха

Утро было чудесное – спокойное, солнечное. Вот только какой-то хмырь позвонил в дверь, когда еще не было и восьми. Девчонки не проснулись, а мне вставать было лень. Потом выяснилось, что персонал разносил газеты и в надежде на чаевые, звонил людям в дверь. Ну, действительно, разве можно столько спать! Давно пора раздавать деньги! Не дождавшись своих законных 10 рупий, парень протолкнул газету под дверь. Заснуть шансов уже не было. За окном город жил своей утренней жизнью - бодро перемещались люди, потихоньку начинали дудеть машинки (вечером вообще не знаешь куда деться от этих дудунов!), шустро шла торговля. Читать в темноте (очень плотные шторы) было невозможно, пришлось устроить себе кабинет в ванной, где было довольно большое окно.

В результате прочтения местной прессы выяснилось, что правительство Индии обеспокоено неуменьшающимся количеством аварий на дорогах (если бы наши так ездили, народонаселение страны давно бы сократилось вдвое); печальными последствиями неравных браков (как сейчас помню, две семьи, принадлежащие разным кастам, настояли, чтобы их неразумные отпрыски, полюбившие друг друга и оформившие брак, выпили яд, и тем самым смыли свой грех – и это только один из примеров!); а также невозможностью поимки двух маньяков, которые, работая в масках, похищали людей.

Потрясли брачные объявления, где человек указывает свои личные данные, свою касту, образование и профессию, сколько зарабатывает в год и кого ищет. Встречаются объявления: «Родители ищут мужа для своей дочери». Запомнилось, что девушка 27 лет, каста брахманов, высшее образование, устроена, больна диабетом уже три года, в остальном абсолютно здорова, ищет мужа. Много объявлений о сдаче апартаментов внаем, услуги астрологов и т.д. Прочитала заметку о женщине-актрисе (имя забыла, бумажку потеряла), которая выпустила уже свою вторую книгу, и по ней сняли фильм, как и по первой. Так вот название первой книги меня заинтриговало – «Влюбленная ведьма». Заметку вырезала, но потом ни в одном из встреченных нами бук-шопов такой книги мы не встретили.

Заметки на полях. Кто дует булки?
Написала «бук-шоп» и вспомнила забавный случай. Когда вокруг звучит несколько языков, начинаешь  говорить словами вперемешку - в нашем русском английские слова мелькали регулярно. В Бадами я как-то не ходил завтракать. Приходят девчонки, и Анька говорит, что на углу продают булки. Как сейчас помню то мыслительное завихрение, которое у меня случилось  после этой фразы: «Продают булки. Зачем нам булки? Нельзя, в конце концов, столько есть. Фигура опять же. Да и не едим мы булок, тем более, если их готовит местное население». Поднимаю голову и с весьма недоуменным видом спрашиваю, зачем нам булки. Оказалось, буки. А на углу бук-шоп. Истории повторилась в тот же день, когда Аня встретила в коридоре «белую обезьяну, которая тащила некий трофей». И как мне послышалось, этой белой обезьяне что-то дует. Да что ей может дуть в такую-то жару? Оказалось, мужик чем-то поинтересовался и произнес нечто вроде «What… do it». 

Бананотерапия как последствие силы внушения

Когда все проснулись, вопрос о том, где и что кушать встал ребром. При одном только взгляде на стаканы желание выпить чаю пропадало, да и притрагиваться к чему-либо не хотелось, – всюду мерещилась зараза. Попробовали зайти в кафе, что через дорогу от нашей гостиницы и тут же из него выскочили: есть такое емкое русское слово «антисанитария», так вот очень подходит. Потом мы совершили попытку второй раз поесть в ресторане при гостинице, но, оказавшись в душном темном помещении, насквозь пропитанным запахом прокисшего пива, решили, что съесть здесь что-нибудь будет себе дороже. Так и шатались по улицам в надежде встретить что-нибудь интересное.

Возвращаемся в гостиницу, все вокруг гремит,  грохочет, у нас глаза на полвосьмого. Инна: «Девочки, мы по той же улице пойдем, где поросенок дохлый лежит, или на другую перейдем?»

Я в шоке была от этого поросенка, который, кстати, на нашем обратном пути уже не лежал. (По всей видимости, выспался и убежал). Я тогда звонила маме, и она мне рассказывала, что по телевизору прошла передача о некоторых городах Индии, в которых нищета и грязь. Вот в тот момент мне так жалко себя стало: да, мама, вот именно в таком городе я сейчас и нахожусь! У-у-у!

Впрочем, при дневном свете город выглядел лучше, да и если отойти от вокзала, оказывалось, что на соседних улочках вполне презентабельные особнячки, несмотря на то, что мимо них все также гуляли коровы. Приличной еды мы так и не нашли, так что в то утро у нас была бананотерапия, совмещенная с принятием внутрь «продажной» воды. Да, еще были вафли, на которых я с удивлением обнаружила родные слова – состав продуктов был написан в частности на русском: контора, выпускающая эту ядовито-розовую клубничную радость, экспортировала их и в Россию. С тем и уехали.

За стеклом

Просто удивительно, насколько быстро собирается в Индии толпа. Вроде шли люди, все по своим делам, с сумками, баулами, уезжать куда-то собирались, мальчишки бегали орехи продавали, выпечку всякую. Стоило нам приземлить свои чемоданы, один остановился, второй, третий, и вот уже толпища. Стоят, смотрят, переговариваются между собой, хихикают, и при этом складывается ощущение, что мы для них – герои мультфильма. Вроде есть, и в то же время нету. Как сквозь стеклянную стену. Нет, они спросили, откуда мы, как нас зовут, куда мы едем и прочее, на что хватало знания языка, тут же передали задним рядам – если кто не слышал, и при этом они выдавали взглядами неописуемую смесь удивления, недоверия, любопытства и даже высокомерия, и не думали расходиться. Стоят, смотрят, разглядывают откровенно и без тени смущения. Завернутые в сари мамаши демонстрируют нас своим детям, вот, мол, что бывает  с людьми-то. Белые совсем (хотя на солнце мы были скорее красные). Короче, просто спектакль. Мы шевельнулись, повернулись, проговорили что-то на своем тарабарском – уже прикольно. Ой, смотрите, улыбаются!

«Ну, ладно», - угрожающе сказала Анька и вытащила свой фотоаппарат. «Вы на нас, а мы на вас». И давай фотографировать народ, который, кстати, почти не понял, что происходит. Зато когда она стала показывать им фотки на экране, ее чуть не смели вместе с фотиком. Как его, кстати, не потырили тогда, не представляю. Хорошо, что она его на шею повесила и все-время кричала «ноу тач». Действует.

Несколько раз мы порывались залезть не в свой автобус, в конце концов, влезли туда, куда нужно. Поехали в Бадами на первом сидении. Боже, как плевался наш водитель! Это что-то страшное! Ну, натурально через каждые пять-семь минут. А окна-то у нас открыты! И дверь у него вся заплевана – это то, что недолетело до окна.

Заметки на полях. Плохая традиция
Уже когда ехали в Панджи из Гадага, впереди Инны сел такой же плевун. Инна: «Это что, мужик так и будет всю дорогу в окно плевать? Мне у них эта традиция очень не нравится!» Через какое-то время мужик заснул, я шепчу Аньке: «Инне повезло - мужик заснул и не плюется». На что Аня мне абсолютно невозмутимо отвечает:  «Проблема решается просто: закрываешь окно – пролетает мимо!» Кстати, у того мужика были феноменальные волосы на ушах. Росли они именно на ушах, а не из ушей! Сантиметров пять в длину, ровным рядком по всей ушной раковине. Сзади смотреть очень смешно, особенно на солнце – пушистые уши! И ведь не отрезают же (волосы, конечно, а не уши), наверное, предмет особой гордости. До этого мы видели еще одного такого пушистоухого – служит в Хоспете на станции кондуктором. 

Именно в автобусе Хоспет-Бадами мы наблюдали сцену должностного неравенства. Водила и кондуктор, у каждого свое дело. Водила ведет автобус и подчиняется кондуктору. В обязанности последнего входит следить за порядком, продавать билеты, вести им учет, и свистеть водиле (в междугородних – подавать сигнал электрическим звонком), когда надо остановиться или ехать. Один звонок – остановились, два – поехали. Короче, несчастный автобус, такой раздолбанный, что просто страх и ужас, едет по кривым индийским дорогам и вдруг то ли наезжает на лежачего полицейского, то ли, наоборот, проваливается в яму. Все подпрыгивают, зубы клацают, деньги в карманах звенят. И тут кондуктор как давай чехвостить водилу, так, мол, и так, что же ты, хрен моржовый, пассажиров трясешь. А у индийцев наблюдается шикарная реакция, когда на них орут – они вжимают голову в плечи, компануются, и «на гора» выдают взгляд, который на всех языках читается одинаково: «в борьбе не погибнем за правое дело». Так вот, водила еще несколько раз устраивал своим пассажирам подобные встряски, и сразу же после этого осторожно оглядывался на  кондуктора. Замечая, что тот никак не реагирует, он давал газу и весело сплевывал в окно, демонстрируя тем самым глубочайшее презрение ко всем запретам и должностным неравенствам.

Заметки на полях. Память поколений
Несколько раз убеждались, что на индийцев нельзя орать или разговаривать с ними в повелительном тоне.  Сидели как-то в своем кафе на пляже, уже сделали заказ Тому, и Инна попросила, чтобы чай принесли сразу. Том, по всей видимости, то ли пропустил мимо ушей, то ли забыл, и тут Инна выдает: «Tom, give me my tea. NOW!» Надо было видеть, как растерялся бедный парень. Выделенное голосом «нау» - это все равно, что плеткой по спине. А ну пошел, чаю принес, быстро!!! Похожая история произошла, когда мы выбирали сладости в Хоспете. Во все, которые нам нужны, пальчиком потыкали (мужик, кстати, брал их руками, и ими же потом деньги пересчитывал), поулыбались. Продавец давай их упаковывать в обычный полиэтиленовый пакетик, и тут Аня ему без лишних вежливых слов говорит: «pack it in the box». Тут же на лице маска, тот самый взгляд, о котором говорилось раньше. Губы сжал, глаза прищурил: «Кончилось ваше время, белые обезьяны. Индия теперь свободная страна». Я еще минуту ему усиленно улыбалась, пытаясь снять неловкость. Аня сказала ему Namaste, что есть выражение уважения. В конце концов, мужику чуток полегчало. А сказали бы сразу «please» или «if it is possible» или «whould you mind», все было бы хорошо. Правда, чем ближе к туристическим местам, тем больше шансов, что вежливых лохов-туристов, говорящих на правильном английском, будут также вежливо обманывать или обирать, но об этом позже. Прискорбный случай был у нас в Бадами, когда нам надо было ехать в Паттадакал, и мы искали рикшу. Вернее, что их искать – стоит толпа, выбирай, кого хочешь. Сели к мужику в одну машину, он по-английски не понимает, и машина у него не заводится. Мы взяли и пересели в другую, руководствуясь принципом, кто платит, то и машинку выбирает. Бедный рикша явно не ожидал, что мы залезем именно в его машину – то ли очередь была не его, то ли он вообще скромный. Как орал тот мужик, из чьей машины мы вылезли! Видимо, и угрожал он этому, и говорил, что тот ему заплатит часть наших денег, и велел сказать, что он нас не повезет (все это можно было понять по жестам, говорили-то на своем). Наш рикша просто сидел и слушал, вжав голову в плечи и глядя на «неприятеля» исподлобья.  Собралась, как водится, толпа, прибежал полисмен. Но бог миловал, и мы уехали. Только вот этот рикша так и ехал туда и обратно, сжавшись в комок, и глядя на дорогу взглядом человека, который знает, что его будут бить. Вот она, память поколений. 

Упало два кокоса…

Хорошо сидеть в автобусе на первом сидении – все видно, вещи под контролем. Короче, едем, трясемся, в окно поглядываем. Народ в автобусе на нас смотрит весьма дружелюбно, мы ему улыбаемся нежно, по-чужеземному. Дорога узкая-узкая, убитая-убитая, но очень важная, – и грузовики едут, и автобусы, и машин целая куча (кстати, джипы «Тата» просто классные). Волы с тележками тоже встречаются. Вот такая телега, доверху наполненная коксами, едет еле-еле нам навстречу. Мальчишки волов подстегивают, покрикивают, как вдруг то ли от нашего автобуса волы шарахнулись, то ли еще что произошло, пошел крен, кокосы стали падать, а волы встали на дороге как соляные столбы. И минуты не прошло – организовалась пробка. Народ дудит, из машин все повысыпали, куда-то бегут, переговариваются – я, честно говоря, думала, что кого-то сбили или что похуже случилось. Машины вытянулись в линию – за горизонтом исчезают. И тут какой-то умник на автобусе выскочил на нашу полосу (то есть нам в лоб, полоса там одна, как ни странно). Тут же появилась еще одна туча мужиков, которые стали размахивать руками и объяснять, куда надо этому автобусу съехать. Вот так стояли, махали руками, кричали, скакали, пока, наконец, мальчишки все кокосы не собрали и потихоньку не двинули своих волов.

Заметки на полях. Проезжай!
Рейсовый автобус Гадаг-Панджи. Темная ночь. Трясет. Народ дрыхнет, из окон дует. Мы сидим, закутавшись, кто во что – Анька в желтый платок, на котором написана санскритская мантра, и желтую куртку. Вдруг застопорились – не можем разъехаться с каким-то грузовиком. «Аня, разберись!» Анька открывает окно, высовывается в него и делая соответствующие пассы руками, начинает кричать по- русски: «Проезжа-а-ай!» Грузовик вздрогнул и…поехал. Мы потом  смеялись: «Кошмар индийского водителя: ночью на темной дороге высовывается из окна автобуса белая обезьяна в желтом платке и, размахивая руками,  что-то кричит. Тут не только поедешь – взлетишь!»

Бадами. О чем молчат священные коровы

Приехали поздно, сняли отель, утром мы с Инной прогулялись, в результате чего на меня накатила депрессия. Далее поехали в скальные храмы. Утром следующего дня – Паттадакал. Далее - Гадаг.

Ехали до Бадами долго – около семи часов. Заезжали по дороге в маленькие деревушки, и каждый раз мы думали – ну, вот, это и есть Бадами. Ничего подобного – высаживали одних, забирали других и вновь возвращались на главную дорогу. В результате вместо высчитанных нами пяти часов ехали на два часа дольше. Приехали затемно, Инна осталась с вещами в первом же попавшемся нам отеле, - там комната была более-менее пристойной, но две кровати, а мы с Аней пошли искать номер с тремя кроватями.

Люкс по-бадамски

Заруливаем в ближайшую гостиницу. Есть номера? Есть. Три кровати? Легко. Поднимаемся, заходим в номер. Вот до сих пор не могу понять, почему они на общий свет все как один вкручивают лампочку в 60 Вт. Ну, темно же! Тускло и тоскливо! Две кровати вместе, одна – маленький диван. И как-то все не то и не так. И бедненько, и убого, и белье опять серое, только еще серее, и покрывала в таких пятнах, что просто ужас. Короче, про «Тайд» с «Ариелем» люди даже не слышали. Есть еще номера? Человек ведет нас дальше по коридору, и тут мы слышим нарастающий гул, переходящий в гогот. Проходим комнату, дверь нараспашку, а там человек двадцать индийских мужиков в одних штанах сидят на полу кружочком и ржут. То ли по телеку что показывали, то ли анекдоты кто травил. Мы, понятное дело, сделали оттуда ноги, не утруждая себя даже объяснениями с портье.

Следующий отель меня вообще потряс до состояния потери голоса. Написано – ЛЮКС! Ну, блин, ладно, мы заплатим, только хоть чтобы условия были нормальными. Ведет нас человек в номер с тремя кроватями, открывает дверь, и я понимаю, что сейчас просто разревусь. Снова 60 Вт, три кровати сиротливо к друг другу прижались, на стенах цвета прокисшей зеленки пятна, на белье, покрывалась, шторах тоже пятна, да еще какие! Что тут вообще люди делали в этом номере? Может, порешили кого? Но кровати-то три! Я думаю, если сейчас Анька скажет «да», все, абзац. Смотрю на нее – у нее такое же выражение лица, как у меня. Мы молча головой покачали, развернулись и пошли, а портье бежит за нами и скидывает цену. Ужас.

Депрессия

В конце концов, остались в первом отеле. Инна геройски согласилась спать на полу, лишь бы никто ее не пихал локтями. Мужики притащили матрас, еще один комплект белья, получили свой третий за вечер бакшиш и ушли. Ресторан в отеле нас, что и говорить, потряс. Уж чего мы только не видели, но такого пофигизма – еще нигде. Стены цвета пожухлой травы, пластмассовые столы и стулья, скатерти в пятнах и даже в дырках. Где сигаретой прожено, где просто так порвали. Соль в солонках, видимо, с чем-то перепутали. Ужас, просто ужас. Но когда вышли на улицу, там вообще ничего не было. Пришлось вернуться и ждать свой заказ. Спали мы нормально, правда, всю ночь в соседнем ресторане гудели местные. Хорошо так гудели, по-нашему. Утром мы с Инной встали и пошли гулять по городу, пока Анька еще спала. Прошли вперед по улочке, забрели на соседнюю. Чувствую, не могу больше! Грязь, нищета, бедность невозможная. Домики как у дядюшки Тыквы, лепятся один к другому. В один удалось заглянуть - внутри темно, окошки крохотные, ставнями закрыты. В доме два матраса, сама хозяйка сидит на пороге, а там, в темноте, плачет ее ребенок. И это город! Здесь у нее свой дом, а ведь где-то люди живут, выстраивая дома из тряпок и веточек. Свиньи по городу бегают, роются в ямах с помоями, повсюду кучи смердящих отбросов,  ходят собаки тощие, и тут же люди живут своей размеренной жизнью. Рубашки у мужчин застиранные, рваные. У женщин дешевые сари, все такое заношенное, не дай бог! И ведь люди живут, считают, что это нормально. Какой-то дикостью в этот момент кажется, что кто-то имеет полные гардеробы шмоток, регулярно их меняет в зависимости от моды, тратит на всю эту белиберду кучу денег и при этом совершенно несчастлив. А здесь люди постоянно улыбаются. Тебе сейчас досталась такая жизнь – проживи ее хорошо, безропотно, и тогда в следующей жизни ты родишься богатым. Вот такое равновесие. Но людей со стороны, какими были мы, этот контраст просто потрясает. Привыкнуть к ужасному зрелищу обычной жизни  довольно сложно, - все-таки мы цивилизованные люди. А от вони и грязи просто хочется плакать. Может быть, это и от бессилия. Хочется домой, на чистые простыни, спрятаться и никого не видеть. Мы даже гулять долго не стали, хватило минут двадцати. Развернулись и побрели в отель. Там я как рухнула на кровать, так и осталась лежать, даже на завтрак не пошла. Какая тут может быть еда, когда вокруг такое творится. Накатил абсолютный пофигизм и депрессуха. Ничего не хочется, закрыть бы глаза и проснуться в другом состоянии. Но заснуть не получилось. Лежала, смотрела в полоток. И спать не спишь, и слезы не капают. Время растянулось, как жевательная резинка, и потекло лениво и медленно. Через полчаса стало легче: можно жить дальше.

Когда линии сходятся

Поймали рикшу, поехали в скальные храмы. Я, наверное, что угодно ожидала увидеть, только не это. Огромный массив скалы, и в нем вытесан храм. Ступени наверх и на ровной площадке еще один храм, и так четыре совершенно разных творения рук человеческих (по всей видимости, храмов там больше). Колонны, скульптуры,  - все чудеснейшим образом сохранилось благодаря крепости скальной породы. Просто потрясающе, как все продумано, высчитано, как мастерски филигранно вытесано. Камень, превращенный в ажурное кружево, или застывший в потрясающей пластике тел. Стоишь рядом, проводишь рукой по горячим плитам, и внутри все замирает. Вечность.

В Бадами я поняла, что нашла то, за чем ехала – неважно, знала я «цель» поездки до вылета или нет. Третий храм заполнен скульптурами пар - мужчины и женщины. Ощущение, как будто они живые, так пластичны их тела. И каждая пара представляет собой единое целое, они общаются, взаимодействуют, и в этом столько нежности, любви, понимания, заботы друг о друге, радости. Они находятся в гармонии с собой, друг другом, законами мироздания.

Заметки на полях. Свое место в Индии
Вот говорят же, что человек всюду находит свое место, в которое ему когда-нибудь захочется вернуться. В Индии у меня теперь тоже есть свое место – третий храм в Бадами. «Этажом» выше Инна нашла то, что потрясло ее. Поднимаюсь по ступеням и вижу, - сидит Инна на самом переднем бортике храма, ровно-ровно и смотрит прямо перед собой. Видно, что с человеком что-то происходит. Потом она рассказывала, что если смотреть с этого места на лицо изваяния в алтаре, можно увидеть несколько разных лиц.

После Хампи я уже на опыте знала, что обезьяны – страшные беспредельщики, но такого просто не ожидала. Инна мне говорит – встань к скале, я тебя сфотографирую. Встаю, и вдруг чувствую, как кто-то сильно и нагло дергает меня за сумку. Ну, ни фига себе! Оборачиваюсь – мартышка! Схватила пакет, который был пристегнут к сумке на карабин, и дергает его со страшной силой. Я, потеряв дар речи от возмущения, тащу сумку – в ней фотик и камера, она тянет пакет. В конце концов, наглая тварь оторвала пакет и поскакала вверх. Вот, зараза! Села вверху и давай его раздирать. Подходит мужик, спрашивает – что там было? «Солнечный крем». Ну, говорит, сейчас она его бросит – ее интересует только то, то можно съесть. И точно – вытащила бутылку, повертела, надкусила, сморщилась и бросила. Когда все утряслось, я увидела, что рядом с «местом преступления» был щит «Берегитесь обезьян». Вот бы он в кадр попал!

Устали

Спустились со скал вниз, в верхнюю часть города. Опять грязь, женщины стирают в мутной зеленой воде озера, намыливая вещи огромным куском мыла и выбивая их о камни. Коровы тут же ходят, лениво передвигая ноги глядя на всех мудрыми глазами. Они-то знают, что здесь внизу все только земное, и это проходит, а вот там наверху, в скальных храмах человек сделал нечто по велению своей души и это совершенно, прекрасно и вечно. Удивительно, что все это сочетается в одном месте. Так же, как высокое и низкое сочетается в каждом человеке. Отвлеклась. Короче говоря, внизу все как везде – свиньи скачут бодро и весело, с превеликим удовольствием роясь в помоях. Дети выпрыгивают один за другим из низких окошек без стекол – это школа. Тут же задирают юбки, снимают штаны, делают свои маленькие дела и бегут дальше, - кричат что-то, гогочут! Пошли на другие скалы, и тут нам не повезло – мы встретили старшеклассников. Страна, имя, куда, откуда, - и за нами! Останавливаются, садятся напротив, разглядывают. Передвижной зоопарк! Около храма на одной из скал была парочка американцев в обнимку с путеводителем, так те еще более замученные, чем мы были. Взгляд в сторону – никого не вижу, ничего не слышу. Мы, конечно, местных уже игнорировали. Устали. Все, мы не понимаем по-английски, а они смеются – не может быть! В конце концов, дошли до верхнего храма, и они там уселись на ступенях. Мы отошли, обернулись – ну, чисто бандерлоги!

Возвращались обратно, шли по улице – обычной, тихой, и вдруг вырулили на рынок. Шум, гам, грохот, крики, все куда-то двигаются, мужики таскают корзины с овощами, женщины торгуются. Я в первые секунды растерялась! Это шок - превращаешься в глаза и уши, и движешься по инерции, не понимая, где ты находишься. Пришла я в себя только через несколько секунд. Вот это ощущения! Потом мы потеряли Инну, потом ее нашли, потом вышли на соседнюю улицу, взяли рикшу, заплатили ему кучу денег, а до нашей гостиницы было пять минут ходу.

Вечером девчонки читали,  я смотрела телек. Как в России побывала. Та же самая реклама тех же самых товаров. То, что называют мегабрендами – Тайд, Ариэль, прокладки Олвейз, памперсы Хаггиз, мыло Дав, Хэд энд Шолдерс, конечно. Кино просто ужасное. Современные боевики а-ля Голливуд – это те же самые привычные нам индийские фильмы, только с голливудскими прибамбасами. Плохой парень – хороший парень, девушка умница-красавица. Вот разве что песен не пели. Сериалы просто кошмарные – гипертрофированные, как бразильские, - смотреть можно с трудом, но случалось увидеть и что-нибудь действительно забавное.  Музыкальные каналы один в один слизаны с МТV. Конечно, когда индийские женщины облачаются почти что в бикини «с висюльками» и  начинают выделывать нечто под Джениффер Лопез, это смотрится по меньшей мере странно. Контраст между телевизионной жизнью, которая пропагандируется и тем, что мы видели, просто разительный. К тому же когда знаешь, насколько строго придерживаются там традиций, то вообще рождается недоумение: ну и как это все сочетается между собой? И в то же время по телевизору я увидела много красивых людей, совсем других, нежели видели мы. В южных штатах люди в основном с очень темной кожей, по телевизору много именно светлокожих, «европеизированных» людей. Видела довольно забавное интервью с актрисой. Там, похоже, их также любят как у нас – все выспрашивают и про маму и про папу, и про детство и школу. Короче, кумиры, почти что боги. В основном вещание на каналах на местных языках. Был еще один канал на английском. Там крутили европейские фильмы на языке оригинала, причем достаточно новые, которые только что вышли в прокат.

Заметки на полях. Мылась в душе, смотрю – с меня капает черная пена. Мамочки! Вот она, пыль индийских дорог!

На следующий день  попытались покушать в кафе рядом, на улице – еще хуже. Причем, кухня одна, обслуживает наш гостиничный ресторан, ресторан для местных и это кафе. Приносят, в общем-то, одно и то же, так что разницы в еде нет никакой. Обслуживание и контингент – разный. Зашли мы в это кафе, сели за столик. Он чем-то облит. Подходит человек, видимо, управляющий, улыбается, жмет нам всем руки, представляется. Мы говорим, пятно вот, убрать бы. Не вопрос, говорит, жмет оставшуюся руку, снова широко улыбается и исчезает. Ну, посидели мы над этим пятном минут пять, посмотрели, в каких там все тарелках приносят и тихо потопали в свой ресторан с прожженными скатертями.

Заметки на полях. Даниэль
Сидели в ресторане, ждали свой завтрак. Подошел человек, разговорились. Сам он из Швейцарии, вот приехал в Индию, посмотреть на старинные дворцы и храмы. Знает он  5 языков, и еще немного говорит по-русски. Как заговорил, я думала со стула упаду. Практически без акцента. Он когда-то увлекался историей нашей страны, учил язык, а потом приехал в Россию на две недели – посмотреть все своими глазами и попрактиковаться в разговорной речи. Был в Москве, Питере, и еще где-то – уже не помню. На следующий день в Паттадакале, где перед посещение храмового комплекса все посетители записываются в специальную книжку, мы из записей узнали, что зовут его Даниэль и ему 65 лет. Шок – это по-нашему!

Вечером мы заказывали жареную курицу, на следующий день – имбирную. Два раза один и тот же официант приносил одно и то же. Мы его подзываем: ты что нам вчера приносил? Жареную курицу (помнит, гад!). А сегодня? Имбирную. ОК! А теперь давай-ка объясни нам разницу между тем, что было вчера и тем, что есть сегодня. Начинает что-то бубнить. Нет, друг, ты не понял, разницу между имбирной курицей и чесночной мы очень хорошо знаем. А вот о разнице между вчерашним и сегодняшним блюдом давай-ка доложи! Забрал тарелки и исчез! Если вспомнить еще, что этот официант регулярно забывал что-нибудь из нашего заказа, приносил еду просто утопленную в пряностях, то можно себе представить наше негодование. Мы не оставили ни рупии чаевых (а предупреждали, что если будет столько пряностей – не заплатим вообще), встали и ушли. На следующий день у нас уже был другой официант и другое отношение. Почему с ними надо только так? Странно…

Каждый вечер мы совершали небольшой моцион по улице города – шагов пятьдесят вперед и столько же обратно, - по-моему, дальше уже кончались фонари, и вообще становилось как-то напряжно.  И каждый раз после ужина мы собирали косточки несчастным тощеглотным собакам. Вернее, собирала Аня – вываливала их из всех тарелок на салфетку и стерегла, чтобы официант их не свистнул. Один раз пришлось за них даже побороться. Короче говоря, выходили мы на улицу и искали счастливую собаку. Первый раз нам попалась действительно тощая скотинка, а второй раз псина была кормленная, на нас даже пару раз тявкнула. Но правила есть правила – кто первый попался на пути, тому и косточки.

Конечно, собаки в Индии нас просто потрясли. Насколько в России уважительно к ним относятся (собака – друг человека), настолько в Индии их никто не жалеет. И уж такие они тощие, такие дохлые, что просто ужас. Кожа между ребер сантиметра на полтора уходит внутрь, так что с расстояния в несколько метров не составляет труда эти самые ребра пересчитать. И глаза при этом такие умные, что  впору расплакаться и «вынуть печенку». Вот ведь интересно – живут с людьми рядом и за все им благодарны. Хотя собаки там крайне боязливы. Как-то с одной собакой мы друг друга жутко перепугали. Спокойно шли навстречу – она по одной стороне дороги, я по другой. А дороги-то узкие, я от нее шарахнулась, а она от меня, да так резко, что у меня сердце от страха в пятки шло.

Заметки на полях. Выгодный пробой
Вспомнила про испуг. По-моему в Хоспете мы бродили по лавкам, которые попадались нам на пути. Встали, что-то спрашиваем, и вдруг я чувствую, как кто-то цепко схватил меня за ступню. Те несколько секунд, что я переводила взгляд вниз, показались мне вечностью. Я так боялась там увидеть кого-то вроде прокаженного. Опускаю глаза – там бабка, сама держит меня за ногу рукой, и потихоньку подтягивается наверх по ступенькам: старенькая уже, ходить тяжело, так она ползает и денежку собирает. Я ей, вестимо, денег дала. И тут как в замедленной съемке наблюдаю, как она подползает к Ане. Меня это зрелище настолько заворожило, что я даже крикнуть ей не сообразила. Бабка ее хвать за ногу, Анька как подпрыгнет, как заорет! Когда отдышалась, тоже денег дала. Сейчас я  подумала, что у бабки, видимо, какая-то своя тактика – хватает именно за ногу. Этого человек ожидает меньше всего, ноги  вообще одна из самых чувствительных и личных частей тела. И тут уж не до сопротивления, - защиту пробивает. На подсознательном уровне срабатывает: «Хорошо то как! Ей всего лишь деньги нужны, это не какой-нибудь ужасный  ужас!» А бабке деньги капают.

Если бы в среду был вторник

Решили узнать, как можно уехать из Бадами в Панджи. Приходим на автостанцию, как белые люди смотрим расписание. Есть такая буква! Панджи, 16.45. И все. А когда идет этот автобус, в какой день недели и главное, идет ли он завтра, абсолютно непонятно. Ловим человека в униформе, спрашиваем, когда рейс на Панджи. Он начинает объяснять, что не ходят от них автобусы в столицу ГОА. Надо сесть туда-то, пересесть там-то. Тащим его к расписанию, тыкаем пальцем в сетку, где Панджи, 16.45. И что бы вы думали? Да, говорит, есть такой автобус и сматывается. Тут – поскольку народу вокруг нас всегда много - появляется еще одна версия: оказывается, расписание не совпадает с реальным на три часа. А куда на три часа – назад или вперед, покрыто мраком неизвестности. Короче, мы притомились, и решили, что все узнаем вечером. И действительно, знающего человека нам найти удалось.  Есть такой дед, который стоит рядом со столиком кондукторов, лениво жмурится и жует бетель. Вот он дает справки всем, кому не лень, демонстрируя красные зубы и поминутно сплевывая.  Оказывается, автобусов в Панджи действительно нет, надо ехать до Гадага и там пересаживаться. Начинает перечислять мне время, когда от них идут автобусы в Гагад. Переспрашиваю еще раз – появляется два новых автобуса в «расписании», вот так, ниоткуда – просто вспомнил. Беру ручку, бумажку и начинаю под его диктовку записывать. Записала – показала, утвердил. Фу, тяжко-то как! Теперь за следующим расписанием надо ехать на железнодорожную станцию – может оттуда есть шанс добраться сразу в Панджи. Хватаем рикшу, приезжаем, находим начальника станции и он говорит – ОК, завтра, во вторник, уедете в 10 часов утра, или в субботу тоже в 10. Поезд-то один – сначала туда идет, потом обратно. А что, больше никаких поездов нет? Ну, или там электричек каких-нибудь, чтобы с пересадками? Нет, говорит. Итак два раза в неделю уехать можно – уже много. Но нам-то завтра надо попасть в Паттадакал, следовательно, на поезд мы никак не успеем. А вот если бы вторник был завтра, у нас бы был опыт путешествия в индийских поездах. Хотя, кто знает, может оно все и к лучшему…

Паттадакал. Кому стоять на шухере?

Честно признаться, не было у меня уже сил на Паттадакал. И храмы меня не радовали, хотя были необычайно красивы и очень отличались от всего, что мы видели до сих пор. Для меня лично рубеж максимальных впечатлений после Бадами был пройден, и я абсолютно ничего не воспринимала. Оставили Иннину камеру на входе, потому что не хотели платить за съемку (всего-то 25 рупий, это уже из вредности, потому что входной билет стоит для иностранцев 200 рупий). Моей камеры никто не видел, она крохотная и висела в поясной сумке. Походили, посмотрели. Мы с Инной уселись под ветвистым деревом, познакомились с какими-то людьми из Бельгаума, почитали брачных объявлений, а также объяв о съеме квартир и домов и отправились искать Аньку. Вот у человека сколько сил! И ходит, и смотрит, и фотографирует! Мне так уже кроме моря и пляжа ничего было не надо. И тут Анька мне говорит, поснимай, мол, в храме на камеру – флешка в фотоаппарате уже кончается, а мы тут с Инной на шухере постоим. Свистнем, ежели кто пойдет. Такого азарта у меня давно уже не было. Снимаю стоп-кадрами, вглядываюсь, какие разворачиваются картинки, и дух замирает. Полноценные кадры из жизни людей. Причем, не оставляет впечатление, что это все живое, настоящее. Я так увлеклась, что даже не поняла, что там Инна говорит. А она так спокойненько: «Идет». Я ей: «Что?» Она опять тихо и спокойно: «Идет кто-то!» Вот нервы у человека железные! Так я еле успела камеру в сумку спрятать, как действительно в храм кто-то вошел.

Заметки на полях. Деньги деньгам рознь
Инна все время деньги народу раздавала, и вот какие случаи были. Ехали в Бадами, зашел мальчишка с «баранками», а у нее как раз мелочи не было. Она, добрая душа, ему полтинник (пятьдесят рупий бумажкой) предлагает, а тот не берет. Стоит около нее – дай маленькую денежку, а где ж ее взять? Так и простоял, пока автобус не тронулся. Ушел без денег. Бабушка в Паттадакале продавала их местный «хворост», Инна ей дала десять рупий, она ей дает «плюшку». Возьми, говорит, мне просто так денег не надо. А мы же, вроде как, еду с рук не едим. Инна сидит в рикшевозке, держит плюшку. Взяла откусила – понравилось, хвалит, улыбается. Тетеньки тут же прибежали, предлагают кокосовый крем в горшочках. Говорят, так вкуснее. Но она отказалась, я же мужественно улыбалась и говорила что-то вроде: «Нет спасибо, я только недавно позавтракала».

Забыла написать, что около всех более-менее посещаемых мест продавали воду – хочешь тебе сок в бутылке, хочешь колу. И что меня удивило – у них оборотная тара, причем пользуют они ее до совершенно упадочного состояния. Так мы покупали бутылки, настолько покоцанные и потертые, что у нас таких, наверное, даже на помойках не встретишь. В то же время стекло, а не какой-нибудь пластик. Премиум-продукт.

В Гадаг мы уезжали со спокойной душой – все успели, все посетили. Правда, Аня еще планировала попасть в Айхоли, но у нас уже не было сил. Пришел автобус, мы написали открытки своим в Россию (пришли через месяц) и поехали, переваливаясь снова с кочки на кочку, под любопытными взглядами местных, до которых нам уже не было совсем никакого дела.

 Гадаг. Мальчики.

Ехали, думали – что это за город такой, Гадаг? И на карте какой-то маленький. Дыра, наверное, похлеще Хоспета. Впрочем, нас это волновало мало. Главное, чтобы из Годага шел автобус в Панджи, желательно, сегодня, в противном случае придется снимать отель. А когда до дома уже всего ничего, так не хочется терять время! С замиранием сердца подхожу к кондукторам, спрашиваю. Говорят, да! Идет автобус в Панджи сегодня вечером, в 20.00. Я еще раз пять уточнила, он головой покивал. Ура! Билеты продают в автобусе, так что можно с часок погулять по городу или, еще лучше, покушать.

Нечего терять

Мы со своими баулами решили для начала пройтись вдоль улицы и, честно говоря, были удивлены  – такой приятный, чистый город, уже фонарики зажигаются, народ чем-то торгует – фрукты, овощи, кассеты, вещи. Разговорились с ребятами – они нашли для Аньки огоньку (еще раз о знакомствах), один из них провел нас к бук-шопу, где мы основательно застряли. Несмотря на то, что он был маленький, выбор книг все-таки был. Искали путеводители, карты, но того, что хотели, не купили. Зато выяснили, что местные дети просят не ручку, а сразу доллар. Дай доллар! Ну, дай! «Ну, ни фига себе! – сказала Инна. – Совсем обнаглели!» И мы ее в этом поддержали.

Заметки на полях. Страховка вместо ужина
Искали как-то ресторан – не помню, по-моему в Бадами. Смотрим – вытянутое помещение под крышей, ярко освещенное, столики стоят, все так аккуратненько. Вот это цивилизация! Наконец-то нормальное заведение. Подходим – что-то не то. Человек стоит, спрашиваем – это ресторан? Нет, говорит, страховая компания.

Потопали обратно на площадь за вокзалом, - там видели надпись «Бар и ресторан». Заходим, спрашиваем, где ресторан. Кивают вниз. Спускаемся по ступенькам, запах хлорки, вода какая-то журчит, бочки стоят, и о какой-либо чистоте говорить не приходится. Дальше – круче. Зал, выложенный грязной плиткой, разделен на несколько кабинок, там черные столы без скатертей, скамейки к полу привинчены. И в одном из кабинетов какой-то бомжик что-то кушает. Парень-официант этого бомжика шторкой задергивает, проходите, говорит, садитесь. Мы, естественно, дали деру. Лучше умереть голодными! А на первом этаже там был бар – это когда местные любители крепких напитков собираются и хорошо квасят. Как это у нас называется? О! Пивнушка. Ну, где водку в пиво под столом наливают и воблой по столу стучат. Выскочили из этого заведения, идем по улице, ни на что не надеемся, и тут рядом еще один ресторанчик. Нам терять уже нечего – зашли.

По паре пури

В плане антуража там было лучше, люди сидели и если что-то аппетитное. Пахло вкусно! Подскакивает парень – молодой, симпатичный, с английским все в порядке, улыбается. Чай есть? Да сколько угодно. А вода? Не вопрос. А вот меню нет – работают без меню. Сели за столик, рюкзаки сняли, отдышались. И тут Инна увидела ДОСу, которую ели люди за соседним столиком. Доса -  это такая громадная штуковина из теста, свернутая рулетом, внутри которого овощи с пряностями. Изнутри она густо посыпана красным перцем. Разламываешь – и сердце замирает, какая красота. Потом пробуешь, и тут же требуешь пива!  Инна подзывает парня – такую же хочу. Нет проблем. Тут мы с Аней уже разошлись. Пури есть? Конечно, есть! Ребята забегали, засуетились. Чай вам сейчас или потом? А какой вам чай? А лимон нужен? Пури одну или две? А к пури что? Вот водичка на столе стоит, но вам, наверное, лучше покупную. Улыбаются, головой из стороны в сторону кивают, радуются. Да, мадам. Хорошо, мадам. А как они смотрели, как мы ели! Ну, просто стояли и умилялись, как мы хорошо кушаем. И как нам вкусно. А как нам было вкусно! Вот уж не думала, что можно так радоваться простой пури. Но она была такая вкусная, и к ней принесли еще три соуса, и это было очень здорово. Мы слопали еще по паре пури (просто скороговорка какая-то). Потом нам притащили чаю с лимоном и имбирем – в крошечных кружечках и очень вкусный. Так приятно, душевно. Какое-то невероятное гостеприимство, настоящее, не показное, и желание сделать приятное другим людям, тем более, что они чужеземцы. В итоге стоило нам все это удовольствием 68,5 рупий на троих, восемьдесят с чаевыми. И это при том, что в обычных ресторанах мы не оставляли за ужин меньше 300-400, и постоянно выясняли отношения с официантами. Мы покушали, поблагодарили, все мальчишки собрались около порога нас провожать. Как же классно они качают головами – влево-вправо, быстро-быстро, как будто голова на пружинке. Подсаживаешься на это дело и начинаешь тоже качать. Кстати, жест (если можно так сказать, наверное, нельзя) этот очень распространен и сам по себе ничего не значит. Качает человек головой и улыбается – радуется, значит, хорошо ему, все ему нравится. Качает и хмурится, - все фигово, ай-ай-ай. А если языком при этом цокает, ну уже просто злится, негодует даже.

Заметки на полях. Круглый и толстый
В отеле в первый завтрак Инна увидела  пури, и ей оно так понравилось, что она захотела его заказать, но названия не знала, а потому не получилось.  С тех пор у нас начались мучения. Каждый раз мы объясняли официанту, что нам нужен хлеб, такой вот круглый и толстый. И каждый раз нам приносили не то, что было нужно. Я, честно говоря, первое время думала, что там что-то есть внутри этой лепешки. Оказалось, ничего подобного. Потом в Хампи Инна увидела свою любимую пури, заказала «то же самое, что ест вот она» и мы, наконец, увидели, что такое пури. Если взять чебурек, вынуть их него мясо и бросить в кипящее масло, это и будет пури. От масла оно слегка раздувается и становится «толстым». На самом деле, если бы мне объясняли так, как объясняли мы, я бы точно того, что надо, не принесла. Зато пури с тех пор мы помним очень хорошо. Кстати, у мальчишек в Гадаге были самые классные пури, таких мы больше нигде не ели.

Заметки на полях: Пури – город ашрама Ошо, и в переводе с английского – чистый.

Притопали на вокзал, уже темно, опять собирается толпа. Снова стоят кружочком, разглядывают, и задают одни и те же вопросы. После Бадами мы уже совершенно от этого обалдели. Вообще, сочувствую звездам – пристальное внимание к своей персоне так утомляет, а одинаковые вопросы просто выводят из себя. Советников опять же куча. Говорят, автобус будет в девять. Нет, качаю головой, мне мужики в форме сказали в восемь, значит в восемь. Говорят, вам тут стоять не надо, сюда не приходит. Нет, стоять будем тут – нам так сказали. Инна не выдержала - отошла в сторонку, мы с Анькой воюем на пару: «Россия. Москва. Анна. Наталья. Из Бадами. В Панджи. ГОА, Варка. Да, любим Индию. Это видели. Тоже видели. Нет, туда не доехали и т.д.» Аня снова достает фотоаппарат, снова то же самое шоу. И все-таки до чего мирный народ – просто стоят и смотрят, тихо радуются. Но мы чемоданчики придерживаем на всякий случай. Нет, говорят, не переживайте, все ОК. Ну-ну. И тут вдруг всем кайф обломал какой-то пьянчуга – с налету вламывается в толпу и к Аньке, давай ее за руки хватать, что-то бормочет. Она тут же визжит заветное «ноу тач», толпа возмущается – спектакль прерывается, на пьянчугу не действует. Мы берем свои сумочки и на другой конец станции. Сели, сидим. Никто нас не видит, толпы нет. И, слава Богу.

Заметки на полях: Инна, глядя на расписание автобусов, все в сплошных завитушках: «Блин, все не по-нашему!». По-нашему, это значит, по-английски.

Сидим, человек какой-то подходит, понимает по-английски – это радостно! Да, автобус подойдет сюда. Он нам скажет, если что. Мы сидим, волнуемся. Я уже в это время, честно говоря, так хотела попасть в ГОА, в свой номер с белыми простынями, на пляж, где море, солнышко и не хочется ни о чем думать, что еле сидела на месте. Пошли, сходили в туалет через всю станцию – ничего, все пристойно. Возвращаясь, увидели туалет прямо рядом с нашими лавками. Порадовались за Инну – через всю станцию не надо тащиться. Она приходит – глаза на полвосьмого. Короче, ей опять не повезло, и она снова попала в туалет, где сплошное бетонное покрытие, невысокие перегородки и стоки вниз (сама, слава богу, не видела, описываю по рассказам). Находиться в таком заведении больше нескольких минут нельзя, если только в соответствующей защитной амуниции. Окружающий народ все понял по нашим жестам и интонации, - сидит, знай себе, похихикивает.

Время восемь. Сидим, ждем, нервничаем – все-таки очень хочется уже уехать. Всего девять часов до ГОА. Ну, что такое, в конце концов, триста шестьдесят километров – пустяки. Подходит автобус за автобусом, нашего нет. Аня на руке написала название Панджи на каннаде (язык штата Карнатка), ходит, сверяется. Мужик пошел узнавать, будет ли вообще автобус. Приходит, говори, будет в девять. Ну, вот! Еще целый час ждать! А люди даже не возмутились - в девять так в девять! Сидят, улыбаются. Куда торопиться-то? Это у нас одна жизнь, а у них сколько хочешь!

Заметки на полях. В чистоте, да не в обиде
Сари – невероятно удобная одежда. По крайней мере, в ней можно сидеть на грязном полу и при этом иметь «чистую юбку». Как это? А очень просто! Поднимаете «верхние юбки» и садитесь на нижние. Потом встаете, опускаете верхние юбки и спокойно идете, куда вам надо. Под «юбками», естественно, понимаются слои сари.

Инна купила у мальчишек арахис, сидит, грызет. Походит наш знакомый мужик, что-то у нее спрашивает, она отвечает, он опять спрашивает, она снова отвечает. Они друг другу улыбаются, и он уходит. Мы с Аней переглядываемся – и это наша Инна, которая, как она уверяла,  вообще не говорит по-английски! При этом мы с Анькой не поняли ни слова из их разговора!
- Инна, что он у тебя спросил?
- Да спросил, за сколько мне мальчишки продали арахис – за рупию или за две.
- А как ты поняла?
- А что тут понимать-то?
Похожий  случай я наблюдала с Аней, как она с кем-то договаривалась. Стоит, руками машет, говорит что-то - половину на английском, половину на русском, мужик ей на своем родном отвечает. В конце концов, поняли друг друга, договорились. Чудеса! 

Заметки на полях. Экскурсия отменяется!
Инна, как человек, который «абсолютно не знает английского» (в чем уже можно было убедиться), отколола очередной номер. Это было в Панджи, куда мы приехали ранним утром совершенно никакие – после девятичасовой тряски и разборок с полицией. Поймали такси, мы с Аней сели сзади, Инна впереди. Мужика мы застопорили в общении сразу – сказали, что не понимаем по-английски. Едем, пытаемся заснуть, в конце концов, до Варки целых сорок минут, спокойно можно выспаться. А водиле вдруг стало скучно. Он толкает Инну в бок и радостно сообщает о некой достопримечательности, находящейся справа. Продолжение надо было видеть! Инна тяжело отрывает голову от подголовника, душевно прикладывает правую руку к груди и голосом, не оставляющим сомнений в том, что если он не уймется со своей экскурсионной программой, она легко даст ему в глаз, сообщает: «Sorry, I want to sleep». Мужик все понял без лишних слов. По-моему, единственная фраза, которую он произнес за все наше дальнейшее времяпребывание вместе, было «Thank you», когда он получал свои деньги.

Сидим – снова подъезжает автобус за автобусом. Я тоже написала себе кудрявые буковки и тоже сверяюсь с названием. «Ой, - кричу, - это, кажется, наш!» Пауза, а потом полушепотом: «Не дай Бог!» Но в Панджи мы поехали именно на такой развалюхе, которая чихала, стонала, скрипела, и чуть не разваливалась на колдобинах. Самым распространенным явлением на дороге было следующее: «Скрип тормозов, передние колеса осторожно проваливаются в яму – встряска, автобус трещит где-то посередине; передние колеса выезжают из ямы – снова трясет и раздается какой-то скрип, задние колеса проваливаются в яму – опять все подпрыгивают, что-то стучит, потом колеса выезжают из ямы. После всего этого бедная колымага выдает стон, в котором отчетливо читается ужас от осознания дальнейшей перспективы. Но ей дают газу, и она снова трусит вперед. Зато какой кайф мы испытали потом, когда брали такси! Как говорится, почувствуйте разницу!

Заметки на полях. Если вам будут говорить, что в Росси плохие дороги – не верьте. Пусть эти «умники» съездят в Индию!

Годаг-Панджи. Массаж внутренних органов оплачивается отдельно

Идиотская история, глупее не придумаешь. Заняли свои места в автобусе, едем. Пытаемся заснуть, но трясет так, что глаза сами собой открываются. Народу полно, еще Инна села впереди, а к нам с Анькой постоянно кто-то подсаживался: то женщина с ребенком, то какие-то мужики, которые все время норовили поспать на моем плече. Еще же темнотища, хоть глаз коли! Сумки у всех стояли под сиденьем. Девчонки на свои рюкзаки навесили замочки (обязательно надо купить!), а в моей сумке была вода. И вот мы эту бутылку туда- сюда таскаем, сумку то открываем, то закрываем. Но сначала я ехала, поставив на нее ноги, потом Анька ехала на моем месте, и держала сумку за ручку. А я еще когда собирала вещи в Бадами, положила в косметичку телефон (зачем я его только брала, вообще не нужен был), ножик – Лищук подарил (очень классный) и какие-то бумажки, я на них что-то записывала. Еще думаю: кошельки придумали воры, ну и как накликала. Как у меня его стащили – ума не приложу. Уже под утро, когда нас основательно растрясло, и вообще начались нервные истерики – то ржали, то русские песни пели, все и обнаружилось. Вдруг чувствую – толкают мне сумку сзади, я глаза опускаю – открыта и там все переворошено. Вообще ощущение довольно неприятное, у меня первый раз что-то украли. Я ставлю сумку на сиденье, смотрю – точно, нет кошелька с мобилой. Я смотрю еще раз, чтобы не поднимать пустых истерик: точно нет. Как раз была остановка, Анька стоит в дверях, я ей говорю: «Аня, сейчас будет буча».

Буча

Люди постоянно входили-выходили на остановках, но уже часа три за нами сидели два парня весьма хулиганского вида. Я подхожу к одному на улице, говорю: ты мне все отдаешь сам и я не вызываю полицию. А он не понимает по-английски. Я нахожу другого – та же история. ОК, говорю, вы не понимаете по-английски, - это ваши проблемы. Сейчас здесь будет полиция и вам придется отдать то, что вы у меня взяли. Если честно, с полицией связываться мне хотелось меньше всего. У меня расчет был на то, что братва испугается и телефон мне подкинут. Объясняю всю кондуктору (дедулька-божий одуванчик), говорю: стой, держи автобус, история на десять минут. Спрашиваю у людей: где полиция, мне показывают – в нескольких метрах от стоянки пост. Прихожу, нахожу человека, объясняю, он мне говорит – я не полицейский, я просто на посту. Блин! А где полиция? Он мне показывает на домик рядом. Дубль два: подхожу – ребята стоят в штатском, я все объясняю. И что бы вы думали? Никакой реакции, как будто меня там вообще нет. Спрашиваю снова – где полиция, они мне, в конце концов, соизволили ответить, что полиции нет, она где-то ходит. Ну, и черт с вами! Я разворачиваюсь и иду обратно – обидно, словами не передать! В чужой стране сперли мобилу и помочь некому. Еще эти мартышки на цивилизованном языке не говорят! Встречаю кондуктора, где полиция, спрашивает. Да спит, говорю, твоя полиция! Пошли мы с ним вместе, он с ними на их тарабарском поговорил, смотрю, мужик отделяется от ребят в штатском, говорит, стойте-ждите. Появляется через пять минут уже в полицейской форме и с дубинкой. Вот так-так! А когда я тут распиналась, так полиции не было! Вот как уважают иностранцев в этой замечательной стране!

Гордость индийского баскетбола

ОК, идем с полицейским к автобусу, и началось: ну, прямо как наши – такие же тупые, ей-богу. Похватали парней, давай их дубасить, потащили в контору, обыскали, причем только их. Если это сделал кто другой, давно мог уже мобилу и спрятать, и выбросить, и продать даже время было. Автобус тем временем стоит, все шумят, пересказывают друг другу страсти, глаза на выкате. Я смотрю внимательно: может, кто излишне суетиться будет? Нет, ничего подобного. Пацанва еще сидела на самом заднем сидении – тоже могла. Рядом с Инной какой-то прохиндей сидел, но ведь спал, хмырь, я же видела! И придраться не к кому - все дрыхли! Ночь, в конце концов, на дворе. Потом один мужик вспомнил, что видел как на предыдущей остановке один из парней спал на нашем сидении. Но я за вещами-то смотрела: парень спал себе и все. Мы пришли, разбудили, сели на свои места. Мне кондуктор говорит, буду ли я писать заяву. ОК, говорю, давай напишем, коли надо. Прихожу, там эти парни стоят, глазами сверкают, богами своими клянутся, что ничего не брали. И надо же, как на грех, ребята спортсменами оказались, баскетболистами (индийские баскетболисты с меня ростом (я 176 см)), и даже вещей у них никаких нет. Полиция меня спрашивает: что делать будем, мадам, нет у них ничего. И тут на меня нашло вдохновение (от безысходности, видимо): это, говорю, вы у меня спрашиваете, что вам делать? Вы тут полиция или так, погулять вышли? Я к вам пришла со своей проблемой, а вы мне тут вопросы задаете. У вас тут двое парней, а там целый автобус, а я вообще иностранная гражданка. А писать я, говорю, ничего не буду – если они не брали ничего, хорошо, а если брали и клянутся тут стоят, то бог им судья. И опять все заново: один даже штаны снял, показывал, что нету у него моей мобилы. Ну, нет и нет, говорю, поехали, ребята, в Панджи. Что ж, теперь делать. Разворачиваемся мы с Анькой и уходим. Стоим около автобуса, ждем. Опять идет полиция, и давай автобус трясти. Причем, начали с передних рядов, где женщины и дети. Ну, уроды, что ту скажешь. Интеллект как у улиток. Мы то на третьем с конца сидении сидели! Поворачивается ко мне мужик: мадам, вы правда хотите, чтобы обыскивали весь автобус? Да, конечно, говорю, не хочу! Ну, устала я уже к этому моменту – просто хоть стой, хоть падай. Все, говорю, заканчивай эту бодягу, поехали. Тут же все расселись, мы завелись и поехали, как и не было ничего. Мы впереди, ребята сзади. Рассвет уже вовсю за окнами занимается, жарко становится, люди снова спят. А я еду и думаю, как бы не пришлось в Панджи разбираться с братвой. Обошлось.

Заметки на полях. Верните ручку!
Анька так прикольно спала в автобусе. Едет, голова мотается, сама из стороны в сторону качается, а как только автобус качало сильно, она влево клонится, а правой рукой ручку ищет, чтобы подержаться. А ручки-то там и в помин не было – там окно! Я раза три или четыре это наблюдала,  еле сдержалась, чтобы не расхохотаться на весь автобус!

Что и говорить, настроение этот случай мне попортил сильно. И даже не то обидно, что мобилу сперли, а беспомощность какая-то, никто не заинтересован, чтобы нам помочь. Если к тому моменту она была в автобусе, найти ее труда не составляло. Но где это видано, чтобы потерпевший объяснял полицейскому, что и как надо у народа досматривать. Тупость редкостная! Да и я в такую ситуация попала первый раз. Короче говоря, сделала все, что могла, и душа моя спокойна. А тот, кто спер, счастливее от этого не станет.

Когда приехали в Панджи и поехали по городу, стало как-то легче – все-таки курортный город, чистый, красивый, а глаз уже отвык от цивилизации. Право слово, я вдруг все-таки ощутила, что я человек города. Походы, экстремальные путешествия – я «за» обеими руками, но главное знать, что все это однажды кончится, и ты снова окажешься на чистых простынях, а за стеной у тебя будет цивилизованный туалет и душ с горячей водой.

Когда добрались до отеля, мы счастья своего даже не поняли. Пошли искупались, покушали, и дрыхнуть! Правда, у меня воды горячей не было, я заявила «претензию» барышне с ресепшн, она мило пообещала, что сейчас кого-нибудь пришлет. Я почитала, подождала, потом сон меня сморил. Просыпаюсь часа через четыре – воды нет. Ну, гады! На ресепшн другой мальчик, идите, говорит в свой номер, сейчас все будет. Я зубы сжала, ну, думаю, ладно, дай бог, чтобы мне не пришлось ему объяснять, что такое «идите в свой номер» по-русски. Жду пять минут, десять, двадцать. Все, говорю, мартышки иноземные, терпение русского человека иссякло. Сейчас будет шоу! Прихожу – там уже третий мальчик! Короче, ему не повезло. Вода у меня появилась, я еще до номера своего дойти не успела. И ключ даже человек занес к девчонкам, где я в тот момент была.  Вот тогда я поняла, как устала – узнавать, спрашивать, просить, доказывать, переубеждать, бороться с ленивым персоналом и официантами, которые сыпят европейцам горы пряностей «в блюда»,  и тихо радуются, глядя на наши перекошенные лица. Просто устала и хочу домой.

 

Панджи. Мечты остаются мечтами

На следующее утро уже все печали были забыты. Решено было ехать в Панджи, на рынок, тратить деньги. Ура! Взяли такси и поехали. Вот это была радость! Едем, как белые люди, в комфорте: не трясет, не мотает, ветер свистит, пальмы пролетаю за окном – красота! Едешь и чувствуешь себя на миллион долларов: курорт, такси, отпуск, предстоящий шоппинг, - просто какая-то голливудская жизнь. Доезжаем до столицы, и тут вдруг оказывается, что наш таксист привез нас на овощной рынок. Зачем нам овощи? Мы за этим, что ли за шестьдесят километров-то ехали? А, говорит, вещи вам нужны? Базар? ОК! Привозит в центр города в Бомбей-Базар – это крутой торговый центр. Да нет, ну, обычный базар, для местных, где можно все купить – и вещи, и посуду, и все, что людям по жизни нужно. Наш Тони чешет репу и говорит – нет такого рынка в Панджи. Блин! Да я точно знаю, что есть. Но он уперся: нет, говорит, такого рынка и все. Мало того, что я обладаю стопроцентной информацией, так еще и если вдуматься, чепуха получается: столица ГОА – и нет обычного базара. Вот, говорит, в Маргао есть, и там все дешево. Ну, бог с тобой, поехали в Маргао. Не в Бомбей-Базаре же все покупать втридорога! Хотя Инна там приглядела весьма симпатичный костюмчик, ей его еще и подшили бесплатно. Там же мы присмотрели сувениров – хватило на всех. В конце концов, приехали в Маргао, а там того базара – кот наплакал. Чуть-чуть овощей и фруктов, чуть-чуть постельного белья, немного шмоток, китайские туфли. Все. Ну, ужас какой-то. Что-то мы там, конечно, прикупили, но в основном остались недовольны.

У меня так вообще была мечта (и остается) попасть на обычный базар для местный, где люди могут купить все, что душе угодно – и ковры, и одеяла с подушками, и домашнюю утварь, и всяческие поделки и украшения, и причем по местным, а не туристическим ценам. Думала, что хотя бы в Индии она осуществится, но, видимо, пока не судьба.

Купив то, что приглянулось и, забив багажник сумками, мы отправились домой, как вдруг Тони нам заявляет – я вам помог, а вы мне помогите – вот есть несколько магазинов, надо просто зайти посмотреть. Вот, мол, хозяин меня обязывает это делать, и я вас просто прошу. Короче, умолял – чуть не плакал. Фишка эта старая, но мы же люди русские – просит человек помочь, значит, надо помочь. Короче, зашли мы в несколько магазинов, а вернее, было их что-то около шести. Цены ломовые, естественно, но никто другого и не ожидал. В последний мы с Инной уже просто не пошли – сил не было. Как вдруг идет Анька и хохочет: первый раз, говорит, меня в магазин не пустили. Мол, если бы вы курили просто сигареты – другое дело, а вы курите биди. Курите за порогом. А нам только того и надо: братец Лис, делай все, что хочешь, только не бросай меня в терновый куст!
Вроде как все остались довольны, мы – с покупками, Тони – с дивидендами. Хотя, конечно, просто так гулять по кондиционированным пространствам как по музею радости мало. Да ведь если бы как по музею: они ж ведь и товары свои навязывают!

Заметки на полях. Где купить чоли?
В Индии делают классные ткани. Пока бродили по магазинам и по рынку, видели постельные наборы. Только я собралась купить, как сообразила – пододеяльников-то у них нет – они им на фиг не нужны! У них только простыни! А вот сари продавали просто ужасные – всего за 150-340 рупий, но сплошь синтетика. Как это можно носить? Инну волновал вопрос, есть ли у них магазины нижнего белья, ведь если продают сари, должны продавать и чоли – топ под сари. Но вот чоли в продаже мы видели всего одни раз, да и то в туристическом месте. Видимо, исторически чоли у них шьют из такни сари, но мы-то видели и трикотажные чоли, значит, их все-таки где-то продавали.

Прощальная гастроль (моя версия)

Расстались мы с Тони, договорились, если соберемся поехать через день в Апору на рынок, его обязательно найдем. На следующий день нам приспичило поехать в Кавеллосим и там прогуляться по лавкам. Конечно, без очередного шоу не обошлось. Как-то мы разделились: мы с Инной в одной лавке, Аня в другой. Зашли мы с Инной в соседнюю лавку, и вдруг она увидела кольцо – золотое, в виде цветка, а в каждом лепестке – свой камень: сапфир, изумруд и т.д., посередине – крохотный бриллиант. Запала она на него крепко, но таких денег с собой не было. Договорились с мужиком, что он колечко оставит, а завтра утром мы принесем ему деньги. Вышли из лавки, встретили Аньку, спустились с горки и вдруг оказывается, что она ищет цепочку. Мы потащили ее снова к тому же мужику. Заходим второй раз – у него глаза такие уже слегка удивленные. Те же – там же. Выяснилось, что нам нужна цепочка. Он ей что-то предложил, да за такую цену, что у Аньки там чуть истерика не случилась. Уже не помню, скинул он цену или нет, купили мы цепочку или нет, - неважно. Выходим от него, пошли гулять, и тут Инна рассказывает Ане про кольцо. Сколько, спрашивает, двести баксов? Да мы сейчас цену в три раза скинем! Идем к мужику снова, он сидит на стульчике у порога. Надо было видеть его лицо! Снова те же дамы! Уж не знаю, что он там себе думал, но  вид был слегка перепуганный. А ну как сейчас возвращать начнут все, что купили. Дальше – прощальная гастроль уезжающих туристов. Анька кольцо увидела – да, говорит, оно столько стоит. Хорошая вещь. Но мы сейчас все равно цену скинем. И давай мужика разводить: мы завтра уезжаем, денег у нас не осталось, вот смотри, все, что есть – начинает вытаскивать деньги из карманов, я ей свои протягиваю, Инна свои, и Аня все это дело при нем пересчитывает. Вот смотри: это мы забираем себе на сегодняшний ужин, а это – все тебе, за хорошую вещь ничего не жалко. Таким образом, попытки с третьей мужика мы уломали. Он, правда, покуражился – нет, давайте все, что вы там на ужин себе оставили, а ужинать приходите ко мне. Потом деньги посчитал, кольцо отдал – хорошее шоу, говорит. Давно такого не видел. Короче, порадовали человека, а то тоска ему у себя в лавке сидеть да с туристами просто так торговаться. И ведь что забавно: только мы ему говорили, что  последние деньги отдали (а это действительно было почти так), как он поворачивается к полкам: вот у меня тут шали есть кашмирские, не желаете? Да ты что, мужик, у нас же денег нет, забыл, что ли? Улыбается. Хитрые, просто жуть. Но все-таки мы штуки две рупий сэкономили, а это немало.

Прощальная гастроль (Анина версия)

Мужик за цепочку захотел 1000 рупий, я покрутила пальцем у виска и ушла. После этого Инна сказала про кольцо. Мы спланировали акцию, купили, все, что надо, пересчитали деньги, коих оказалось примерно на 50 грин меньше, чем стоило кольцо, договорились, когда чего говорить и выворачивать карманы по моему требованию.  Пришли в магазин. Сначала я купила цепочку за 450 рупий, потом Инна скромно сказала про кольцо. Я говорю: какое? Покажь! Мужик показал. Я спросила цену, покачала головой, поговорила на заданную тему с Инной, которая в авантюру не верила и все время норовила сказать что-нибудь не так (пришлось ей на ногу наступать). Я спросила, сколько у нее денег, она их вытащила, сделала скорбную мину, как договаривались, потом я вытащила деньги, затем Наташа. Я их пересчитывала и перекладывала по прилавку, мы поочередно с хозяином тыкали пальцем в калькулятор, в результате я сказала, глядя в его горящие над кучей денег глаза: «Или мы берем кольцо  за эти деньги, или увезем их в Москву». Он оставил нам 300 рупий на ужин, забрав у меня еще двести. Я уходила последней, он пожал мне руку и со смешанным выражением восхищения и огорчения от недозаработанного сказал: «Спасибо, это было классно!»

Вечерами так тянуло гулять! И снова хотелось куда-нибудь поехать. Мы ходили по дороге к центральной трассе туда и обратно, нас сопровождали собаки. Хорошо – идешь, завернувшись в полотенце, сланцы об пятки шлепают, птицы диковинные в кустах поют, и так тепло, что просто хоть здесь оставайся! Однажды идем, молчим, вдруг Инна заявляет: «Наташ, подержи камеру, я трусы одену». Мы смеялись: кто бы слышал – без трусов, но с камерой! 

«Индия не дает расслабиться»

Вот говорят же, от добра добра не ищут. Похоже, иногда эта пословица себя оправдывает. Под вечер Инна вдруг говорит, что ходила звонить, и там мужик сказал, что довезет нас до Апоры дешевле, чем таксисты. Мы пошли узнавать. Да, говорит мужик, которого звали Сэм, пожалуйста. Сторговались на восьмистах рупиях. Только, говорит, вы мне двести в качестве залога оставьте, что вы точно поедите. Вот уже тогда напряг пошел – что еще такое, залог оставлять? Да в любой момент можно взять таксиста и поехать, коли надо.  Ну да все равно вроде как решили ехать. Пошли, в журнальчике расписались, двести рупий оставили. На следующий день был Иннин день рождения, а под утро мы уже улетали. Проснулись,  поплавали, позагорали, - такое было состояние расслабленное: отпуск! В четыре мы с Инной пошли к Сэму (Аня осталась в отеле). И позвонили заодно – у него своя телефонная будка, не считая проката, магазина и т.д. Короче, после звонка снова напряг: сдачу надо давать, а он не додает. Что, думает, я считать, что ли не умею? В конце концов, скрипя зубами, дал все под расчет. Ну, да ладно, мелочи. Сели, едем, поспали даже чуть. Доезжаем до Панджи, едем мимо винного магазина. Я ему говорю: «Ты останови, мы выйдем рома купим, а то вдруг вечером не успеем и в Москву без любимого рома уедем». Да-да, говорит, хорошо, и дальше везет. Да что такое! В конец концов, останавливает, выходите говорит. Тут магазин, надо зайти. Просто посмотреть, ничего покупать не надо. Ну, этот урок мы уже выучили наизусть. Да нафига нам твои магазина, мы на рынок едем! И тут он меня самым наглым образом начинает убеждать, что я должна зайти и посмотреть, потому как ему за это денег платят. Нет, это просто неслыханно! Мы берем такси, мы платим за то, что едем, куда нам нужно, а нам еще навязывают, куда ходить и что смотреть. Я уперлась: нет! И он стоит на своем, да еще и начинает давить на меня, мол, зайди, посмотри, и после этого я сразу отвезу вас куда надо. Ну, со мной такие штуки не проходят. Осадила я его моментально: «Короче, стой здесь, жди нас, мы сейчас сходим в магазин, который нам нужен и вернемся. А потом ты повезешь нас туда, куда заказано». Мы  разворачиваемся и уходим. Я по дороге пересказываю все Инне, ее тоже начинает трясти мелкой дрожью. Что еще за новости – мы ему платим и еще должны делать то, что ему нужно, а он к тому же и дивиденды получит! Нашли мы винный магазин, рома там не оказалось. Идем, думаем, не взять ли другое такси, как вдруг едет Сэм и наглым голосом осведомляется: «Что, не нашли магазин?» Вот надо было уже тогда делать ноги. Но черт нас дернул его заткнуть и сесть в машину. Едем, и вдруг он начинает высказывать мне свои неудовольствия. Мне – поскольку общалась с ним именно я. Сидит с перекошенным от гнева лицом, крутит баранку и скрипит, что так никто не делает, что он знает таких, как я, и так далее. Нет, ну это уже просто за гранью добра и зла. Короче, осадили мы его второй раз: «Или ты молчишь и везешь, или мы ищем другое такси». Заткнулся. Через пять минут опять начинает бухтеть. Тут уже Инна подключилась и на русском ему сказала все, что думает. Он в очередной раз затих, а у нас уже и кайфа нет никакого на рынок ехать – настроение убил, гад. Подъезжаем к заправке, он выходит из машины и заявляет: «Мне нужны деньги на бензин». От такой наглости даже я растерялась. Инна ему по-русски, ты, мол, офигел совсем, что ли, парень? Ты что себе позволяешь? Этот стоит, глазами искры мечет, типа ничего не понимает. Снова заявляет: «Мне нужны деньги на бензин». И тут у меня совершенно непроизвольно получился голливудский финт. «Ты потерял свои деньги, Сэм!», - роняю я голосом Шварцнеггера-Терминатора, встаю и выхожу из машины. Инна за мной. Хлопает дверь, и этот урод остается стоять один на заправке. Как нас трясло! Да что еще такое – совсем обнаглел человек! Где это видано, такая сволочь попалась нам на пути. Мы тут же перешли дорогу, вышли на разделительную полосу (метров десять, заросшая кустарником). Стоим, думаем, что делать дальше. Сейчас же еще прибежит, скотина, начнет отношения выяснять. И точно – он развернулся, и выехал на противоположную полосу. Сидит в машине, кричит нам что-то. Мы разворачиваемся – и обратно. Он за нами – едет, кричит, руками машет. Это он нас угрозами пытался в машину загнать! Говорю: «Я в эту машину больше не сяду, хоть мне до Варки придется пешком идти».  Инна: «Сейчас я с ним по-русски поговорю!» Стоя в отдалении, слышала я не все, но то, что слышала, достойно подробного описания. Инна наклоняется к нему и, держа зажженную сигарету около его носа, на его «Эй, листен (что означает, слушай)», безаппеляционно, и главное, совершенно спокойно, заявляет: «Это ты меня листен. Я с тобой по-русски буду говорить – что поймешь, то поймешь. Мы с тобой договаривались Варка-Апора и обратно, дали тебе двести рупий, а все остальное потом, хренли ты выеживаешься (это я уже сочиняю)». Короче, они говорили одновременно – он на своем тарабарском, Инна – на нашем родном. Какофония была сумасшедшая: «они сошлися – лед и пламень». В конце концов, я ее дернула, и мы пошли на автобусную остановку. Сэм встал за кустами и стоит, смотрит. Он-то думал, нарвался на обычных туристов, которые и языка не знают, и в город выйти боятся. Сейчас мы побежим, в ноги ему кинемся – увези, родной, обратно в отель! Страшно нам, боимся мы всего! Денег вот возьми, мил человек! А мы то уже столько всего перевидали, что нам индийские дороги и их окрестности давно родные. Ночью гулять можем и ежели что – ничтоже сумняшися дадим в глаз.

Заметки на полях. Дельфин как заменитель кастета
Кстати, Инна – мастер этого дела. Когда ехали в автобусе в Панджи, она обнаружила руку соседа у себя на коленке и тут же, недолго думая, дала ему в челюсть своим серебряным дельфином (кольцо на пальце). Тот даже не крякнул, а Инна еще долго удивлялась, почему он никак не отреагировал. 

Подходит автобус, спрашиваю: «До Апоры идет?» Говорят, нет, ждите следующего. Но ходили автобусы редко, а такси уже шли полные. Дело-то вообще было за городом, там и людей толком не было, одна заправка да транспортная магистраль. В конце концов, мы с Инной решили, что доедем до Панджи. И там – если судьба – сядем на такси до Апоры, а если нет – рванем домой. Так и сделали – перешли дорогу, тут же подошел автобус, мы сели и давай ржать. Отходняк. И тут Инна со вздохом роняет одну из самых замечательных своих фраз: «Да, Индия не дает расслабиться». Вот уж точно. Думали, последний день – отдохнем, купим что-нибудь хорошее, и тут на тебе. Доехали мы до Панджи, сели не на такси, а на рикшу, приехали спокойненько в Апору. Кстати, это очень далеко, может, так показалось оттого, что ехали на рикше. От Панджи путь занял около сорока пяти минут, а еще до Панджи 60 км. Короче, километров сто, не меньше. К тому же, это уже Северный ГОА.

Туристический рай

Апора – это, конечно, рай для туристов. Я-то думала, это обычный рынок, а это исключительно туристическое место. Около входа толпы такси, народу – тьма! Купить можно все, что угодно (разве что слонов нет): украшения, одежда, обувь, ковры, статуэтки бронзовые и деревянные. Всего и не упомнишь. Цены задраны в три-четыре раза, народ почти не торгуется – все равно для европейцев это все дешево. Инна там оторвалась – сразу цену вчетверо  скидывала – получалось! Ходят толпы людей, слышится самая разная речь, тут же продают хотд-доги (!), пиво, картошку – короче, европейский мусор, которым занятой народ питается в фаст-фуде. И все довольны! Концерт какой-то, бюргеры жуют гамбургеры, даже пытаются плясать. В прошлом Апора – рынок, который организовали местные осевшие хиппи. Сейчас они тоже встречаются, но это уже цивилизованные хиппари. И у них фикс-прайс – совсем не торгуются.  Прошлялись мы там часа два с половиной, потратили все, что было. Инна, наконец, купила Дургу, какую хотела – на льве и небольших размеров. Выходим и начинаем искать такси. До Варки народ едет с неохотой – далеко. Шутка ли – сто километров! Думали, не уедем. Просят тысячу, да где это видано! Мы Сэму собирались платить восемьсот за дорогу туда-обратно, да еще и двести уже отдали. Короче еле-еле нашли мужика, и он нас повез за восемьсот. И то, слава богу, нам ведь через несколько часов уже ехать в аэропорт. Но Варки мужик толком не знал, мы ночью тоже свой поворот пропустили, заехали в «Рамаду» (соседний отель). Там человек начал объяснять, куда ехать, в какой поворот заворачивать, в конце концов, сел за руль своей машины и поехал показывать. Я думала, такое только в России бывает. Расчувствовалась так, что спасибо раз пять ему сказала. Подъезжаем к отелю, смотрим – Анька стоит на дороге. Думали, что-то случилось. Выходим из такси, Анька говорит: «Слава богу, живы». Разворачивается и идет на пляж заказывать лобстера. Все-таки, у Инны день рождения и мы хотели отметить его с лобстером. Думаю, что такого дня рождения у нее никогда не было и, наверное, не будет!

Последний ужин в ГОА

Короче говоря, мы Ане все рассказали уже за ужином. Она от счастья, что мы приехали, заказала рома с колой и потягивала его, слушая нашу историю, уже, к сожалению, не столь эмоциональную – и остыли, и по дороге все обсудили. А потом рассказала нам, что было здесь. Часов в восемь мы собирались вернуться, потому как намечался праздничный ужен. К этому времени она нас  и ждала. Где-то около семи пошла звонить, смотрит – машина Сэма на месте, а он сам лежит в гамаке и песни поет. Она думала, мы уже приехали, пошла в номер -  пусто! Подходит к нему, спрашивает: «А где девочки, которых ты в Апору возил?» И эта наглая рожа, чтоб ему пусто было, делает круглые глаза: «Какие девочки? С утра тут лежу, никуда не ездил. Вот, примус починяю, не знаю ничего!». У Аньки начинается тихая истерика. Она подходит к Тони, который возил нас день назад в Панджи и Маргао. Думала, может мы сели к нему, а не к Сэму. Он тоже говорит: никого не видел, ничего не знаю. Никто не подходил и меня не спрашивал. С тех пор Анька стояла на дороге и ждала нас. Передумала, конечно, кучу всяких ужасов. Поэтому, когда увидела нас живыми и невредимыми, тут же отправилась снимать стресс ромом с колой. В конце концов, перессказав друг другу все приключения, мы успокоились. Хотя, если честно, жаль, что времени было мало. В ГОА существует туристическая полиция, был бы у меня еще денек, я бы проверила, как она работает. Так, ради развлечения. Просто интересно, что там и как устроено. По хорошему, всем этим таксистам и обслуживающему персоналу должно хорошо влетать за некорректное обращение с туристами, ведь, собственно, за счет них держится экономика штата. Но времени, к сожалению, на разборки не было. Лобстера мы съели, выпили все пиво и поняли, что пора идти собирать свои сумки. Было около двенадцати. В четыре нас должны были разбудить.

Заметки на полях. Забыла рассказать: в конце второй недели мы вдруг заметили, что понимаем друг друга без слов. Или с полуслова. Один произносит начало фразы, другой уже отвечает. Забавно, весьма нечасто со мной такое случалось. И приятно, что еще случается.

И снова «русская тема»

Улетали в Москву, и все до меня никак не доходило, что отпуск кончился. Но когда из автобуса вышли, и наш ненормальный народ, привыкший, что ему обязательно чего-то не хватит, в рекордно короткие сроки расхватал тележки, выстроился в очередь и стал подгонять впередиидущих, ситуация начала проясняться. Окончательно я поняла, что лечу в Москву, когда стоящий сзади мужик начал методично и планомерно наезжать на мои ноги груженой телегой. Ни мои красноречивые взгляды, ни спокойное «притормаживание» никаких результатов не давали. «Вот, встали, очередь задерживаете». При этом раздражение было такое, что при других обстоятельствах он бы, наверное, уже пытался махать кулаками. И это человек, который хорошо отдохнул, загорел, успокоился. Жена его тут же хлопочет: «Девочки, вы тележки не взяли, мне вас так жалко». Короче, ничего плохого они не делают, наезжая людям на ноги, просто вынужденная ситуация.  Пришлось разбираться по-русски. До чего обидно! Ну, были бы такими, скажем, аргентинцы, тогда все равно, но ведь это же наши мужчины! Это они, заходя в самолет и видя, что на багажной полке над их местами стоят вещи девчонок, начинают по-бабьи взвизгивать и кривить рот: «Вы уж, вещички-то, пожалуйста, с нашей полки уберите. Какая нам разница, что над вами электроприборы и нет багажного отделения,  это ваши проблемы». Это наши мужчины могут купить бутылку виски в самолете, распить ее, потом понять, что переплатили, и все восемь часов полета пререкаться со стюардессой, чтобы она им выписала счет, пусть даже на салфетке, коль нет бумаги, а главный пилот поставил под ним свою подпись. И все это чтобы провести сумму за выпитую бутылку через организацию. Ну, да бог с ними. Хорошо, что у нас есть русские женщины, такие как старшая бортпроводница Людмила Рожкова, которая, в конце концов, построила этих недоразвитых мужеподобных.

Заметки на полях: Рыбак рыбака видит издалека
Улетали – рейс наш задерживали. С нами ждали рейс в Манчестер англичане. Стоят два парня – лысые, «с голдой на тумбе». Вылитая братва, короче. Ходит наш мужик, слоняется. Поворачивается к ним: «Слышь, мужики? Чо там рейс-то наш уже объяили?» На что одни из англичан делает круглые глаза и интеллигентно так спрашивает: «What?». Надо было видеть этого  мужика – он быстренько дал задний ход и растворился в толпе.

Дайте кишку к самолету!

Все равно было странно, что мы возвращаемся в русскую зиму. Странно и неуютно. Не могу сказать, что мне не хотелось домой, но после Индии понимаешь, что жизнь должна измениться, стать более яркой, насыщенной. Что-то такое должно произойти у нас, в Москве, чтобы компенсировать отсутствие индийского колорита. За час до прибытия надо было одеваться. У меня только свитер, осенние сапоги, капроновые колготки и один носок – второй где-то потерялся. И тут объявляют – температура воздуха в Москве минус шесть градусов. Потом уточнили: минус десять. Вот это номер – из плюс тридцати пяти в минус десять. Больше всего меня волновало, чтобы к самолету подали кишку. Представить себе, что сейчас откроется дверь, подкатят трап, и надо будет бежать по полю сквозь метель в холодный автобус, я просто не могла. Кишку подали – длинную, холодную, аж уши закладывало. А потом наступило время сплошных сквозняков. В самолете сквозит, в машине из всех щелей дует. И дома холодно. А еще надо работать, включать компьютер, кому-то звонить, о чем-то договариваться. И все это кажется совершенно ненастоящим, словно резиновый кекс. Дня четыре я трудилась, стараясь не вспоминать о том, что было, не обращать внимания на холод, пресную еду, невкусный чай, но внутри уже поселилось беспокойство, безмолвный протест. На пятый день я заболела, причем, так сильно, как не болела уже давно. Организм не выдержал перегрузок и не понял главного: почему не дают возможности вспоминать о тепле и счастье? Руки сами собой достали ноут, загрузили «word» и пальцы забегали по клавишам. Говорят, когда делаешь что-то с удовольствием, следуешь своей судьбе. Вот так и я: жила на свете, ждала от жизни совсем другого, а потом вдруг оказывается, что Индия – это судьба. И почему-то сейчас это уже совсем не удивляет.

Прошел месяц после приезда, фотографии и кассеты были не раз просмотрены, все путешествие обдумано и прокручено в голове. И вдруг однажды стало страшно. В этой стране с нами могло случиться все, что угодно. Как минимум, могли отравиться, заблудиться, пропасть без вести, могли попасться лихие люди, ведь в некоторых местах, где мы были, местные почти не говорили на английском. К тому же мы чужие для этой страны, да еще три девчонки  – одни, без сопровождения. Когда обо всем этом думаешь, действительно становится не по себе, но ведь тогда ни страха, ни опасений не было. Захотели – поехали, и все сложилось удачно. Потом, когда мы встречались, я поделилась своими страхами с девчонками, и Анька рассмеялась: «Индийские боги милостивы к неразумным». Короче, меньше думаешь о плохом, быстрее находишь свою дорогу и тогда осуществляются самые заветные желания, о которых, возможно,  ты еще даже сам не знаешь». Мне такая трактовка очень понравилась…